denis_poltavets | Онтологический бюллетень, №33

Украинцы!

            В этот трудный для Родины час я нахожусь вдали от Днепровских круч, среди братского австрийского народа. Австрийцы достигли существенных успехов в деле социалистического строительства, невзирая на невзгоды и перипетии классовой борьбы. But my heart is in Hochland, my heart is not here, liebe Kameraden! Сам удивляюсь.
            Бурные события конца 2008 года вынуждают меня продолжить опыт переоценки всех ценностей, отражаемого на полях "ОБ". На сей раз – проживаемого мной опыта государства.

           Вначале я должен определиться с позицией, откуда страдающее, надеющееся и мыслящее существо вроде меня вообще может смотреть на государство.
           Точек зрения для такого существа может быть множество: государство и страдание, государство и надежда, государство и мышление. А также, государство, страдание и мышление, и так далее. Естественно, что наиболее оптимальной является позиция "государство vs страдание, надежда и мышление". Или, если хотите, «государство vs удовольствие, отчаяние и трансцедентальная медитация».
           При этом мне представляется бессмысленным ставить вопрос "нужно ли страдающему, надеющемуся и мыслящему существу какое-то государство?". Государство у существа спрашивать не станет. Вопрос стоит так: "К какому государству страдающее, надеющееся и мыслящее существо испытывает большее сродство?". Или, другими словами, мимо какого государства такому существу легче проскочить к вожделенному Миллиону Долларов США? "Легче" здесь – «с меньшими страданиями, большей надеждой на успех и легкими мыслями». Могу ли я двигаться к счастью таким вот макаром, если у меня есть некая доля личной воли к власти, по факту рождения здесь-и-теперь расходуемая на вечное возвращение якобы желанного мне государства?
           Попытки выдающихся деятелей прошлого повышать приносимую мне государством пользу провалились, несмотря на все достижения прогресса, вроде обязательного среднего образования и асфальтированных шоссе. Может быть, потому, что государство живет в ином временном континууме. Его день - моя пятилетка. Потому и многие деяния государства кажутся такими странными. Оно, холодное чудовище, заботится не обо мне, бабочке-однодневке, а о бабочках-однодневках вообще. И если бабочек достаточно, оно, чавкая, пожирает нас, как ненасытная мерзкая жаба. Если же бабочек слишком много... В общем, лишь снижение вреда от государства кажется мне сравнительно приемлемой целью похода на избирательный участок.
           Кстати, странно, но бабочки, попавшие внутрь жабы, не погибают совсем. Они превращаются в автономные частички самой жабы. Наделенные подобием жизни, хорошо различимые - они непрерывно снуют и ползают внутри полупрозрачной жабьей кожи, с той стороны телевизионного экрана. И даже когда жаба умирает окончательно, эти призраки какое-то время продолжают свой кафкианский танец.
           И все же жертвы бабочек не напрасны. Государство становится зависимым от своих бабочек. Неутолимый голод делает его «демократическим». (Иногда даже, по непонятной причине и, видимо, случайно, рождаются бабочки, сохраняющие всю полноту жизни внутри тела державной жабы, но это совсем другая история.).
           Итак, определившись с позицией, вернусь теперь к самому государству. Что такого могу я поддержать своим одиноким голосом, что снижало бы вред, наносимый государством мне лично?
           Пожалуй, главное, что должно бы производить для меня государство – это справедливость. Из-за неизбежного неравенства людей требуются дополнительные усилия по производству справедливости. Например, у женщин и у мужчин разное чувство «естественной справедливости». У старых и молодых, у богатых и бедных, у детей и взрослых – разная справедливость, произрастающая из их естества. Естественная справедливость родилась в мире неограниченной свободы поведения. Такая справедливость непредставима для мыслящего существа в современном мире уже хотя бы потому, что естественная справедливость требует убийств. И еще - я жду не только осуществления справедливости, как таковой. Может быть, важнее для меня понять, что есть сейчас справедливо, а что нет, а еще - как будет вершиться эта справедливость.
           Но при этом я хочу государство, которое на вверенной ему территории прекратит убийства - любые. Так велит мне партийная дисциплина, и тут нет места сомнениям.
           Еще я хочу государство, которое руководствуется принципом эффективности. Это значит, что поставленная и поддержанная мною цель а) достигается в срок и б) с минимальными затратами при соблюдении принципов справедливости и неприемлемости убийств.
           Некоторые несознательные граждане могут упрекнуть меня, дескать, и без убийств можно устроить неплохой ГУЛаг. Согласен, можно. Может быть, уже даже и нужно его устроить. Я же либерал чистой пробы, а не покрытый сусальным золотом.
           Кстати, о золоте. Моя надежда на государство зиждется исключительно на его валюте. Собственно, деньги есть государство, а государство есть деньги. Государство, неспособное поддерживать валюту, для меня мертво.
           И последнее, чего я хочу от государства – просвещения. Пусть ГУЛаг, если там будут средние школы, если туда будут приглашать профессоров из Оксфорда или Гарварда и строить медиатеки с широкополосным доступом и неограниченным трафиком. Пусть даже перестанут строить асфальтовые дороги, но научат писать и приохотят читать молодое поколение. Желательно – на нескольких языках.
           Ну что же, теперь итоги подведем.
           Мое государство будет:
              - гарантировать справедливость любыми спецсредствами и одновременно прекратит любые убийства
              - будет эффективно и справедливо достигать декларируемых целей
              - будет эффективно и справедливо управлять реальной стоимостью моих денег
              - будет поддерживать просвещение изо всех оставшихся сил.
           Все остальные начинания украинского государства для меня подозрительны. Все эти разговоры об «экономических свободах», о проблеме языков, о наших глобальных планах европеизации и прочее – для меня являются чистейшим симптомом шизофренического бреда, ибо за разговорами не стоит никакая реальность, либо же стоит реальность прямо противоположная.
           Отсюда понятны и примерные черты возможного лидера или лидеров:

           1. Низкая вовлеченность в преступную деятельность и нулевая вовлеченность в деятельность, связанную с преступлениями против личности (убийство, грабеж, бандитизм, терроризм и пр.), развитое бытовое представление о справедливости.
           Как говорил Остап Бендер: «Я не ангел. Но я чту Уголовный кодекс». Сам я чту его не так, что вначале топчу его ногами и плюю ему в лицо, а потом, когда жизнь уже начинает потихоньку налаживаться, начинаю чтить его вполне, советуя всем вокруг делать, как я. УК для меня есть руководство к вот-бытию, Dasein. Я даже наркотиками не торгую, хотя, казалось бы – Ничто тут мне как раз не мешает.
           С другой стороны, подозреваю, что вкусивший крови – тигр ли, человек ли – теряет тонкую естественную границу, мешающую решать проблемы посредством уничтожения людей. Это правило, как говорится, проверено электроникой. Убивший человека один раз - убьет еще, потому что перестал быть человеком. Убийство есть симптом регрессии к зверю-недочеловеку.

           2. Личный опыт ведения бизнеса в Украине.
           Не гига-успех, не триллионы евро США на счетах в банках Кипра и Тувалу, не мешки с бриллиантами на дне Меконга. Мне подавай обычный опыт заурядного бизнеса в Украине. При этом – абсолютно в рамках п. 1. Мне кажется, что такой опыт позволяет осознать понятие «эффективность деятельности» лучше, чем любой другой. Украинский бизнесмен лишен всего, чего может быть лишено мыслящее, надеющееся и страдающее существо, живущее среди себе подобных. Единственная его опора – открытость системы, известной под названием «человек». Если бы человек как таковой не хотел кушать, писать и какать – украинский бизнесмен как вид был бы уничтожен в течение нескольких минут, со всеми своими детьми, родственниками и даже знакомыми. Украинский бизнесмен знает, что такое эффективность, и знает не понаслышке.

           3. Опыт работы в финансовой или банковской сфере.
           Чтобы понять современную финансовую систему, к сожалению, мало читать книжки или листать Интернет-страницы. Посему будущий лидер – и здесь выбор сразу ограничивается – просто обязан иметь опыт работы в крупном банке либо другом финансовом учреждении национального либо международного уровня. Хотя бы для того, чтобы не попадаться на удочку лоховодов – доморощенных или иноземных.

           4. Верность идее просвещения.
           Можно назвать два способа построения устойчивого общества. Это когда я один умный, а все вокруг дураки, и когда я и все вокруг - умные. Сравнительное потребительское тестирование жизни в разных обществах, проведенное мной в 1966-2008 гг., доказало, что общества, где умных людей больше одного, живут не в пример уютнее, сытнее, дружнее, интереснее и - внимание! – дольше и здоровее. Однако же, к просвещению нужно идти справедливо, без убийств и, главное, эффективно, а не как сейчас.

           Вот, пожалуй, и все, что можно сказать о государстве и о лидерах, которых я собираюсь поддержать своим голосом – хоть в 2009, хоть когда. Все остальное пока что мне не интересно. Хотя, конечно, если справедливый лидер-жизнелюб, с украинским опытом управления финансовыми бизнес-процессами и стремящийся к просвещению, сможет еще и мостить дороги не в ущерб основным приоритетам, или же будет исправно платить пенсии, или, например, запретит разным уродам воровать деньги с детских и взрослых лекарств – кто же будет возражать? Я не буду.
            Но даже при выполнении первых четырех приоритетов – уверен – страдать мне придется меньше, надежда возрастет вместе с процентом жиров в масле, а думать я тогда вообще перестану. Начну мечтать, собирать цветные стеклышки и займусь, наконец-то, экспрессивным творчеством. Мне уже давно доктора советуют.

           Ще не вмерла України ні Слава, ні Воля!