denis_poltavets | Доктор Домовинка Г.П. Сезон 1 эпизод 5

              Больше всего на свете Домовинка любил ночные дежурства. Конечно, как всякий нормальный врач, он постоянно жаловался на недосып, на перегруз и вообще. Но в душе Григорий Петрович, как и 20 лет назад, наслаждался знакомыми звуками приемного покоя, стонами и вздохами всяческих страдальцев, свозимых со всех концов города. В этих звуках слышалось ему могучее торжество жизни. Человек, этот комок слизи, слегка армированный кальциевыми штангами и щитками, отчаянно цеплялся за каждое биение сердца, боролся за каждый вдох в самых безнадежных ситуациях. Раздавленный, изрезанный, расчлененный - человек, хрипя и харкая кровью, жаждал жить. Сколько раз доктор Домовинка видел в глазах этот жадный свет... И никак не мог сделаться равнодушным к его опалесцирующему мерцанию. В душе Григорий Петрович был неисправимым романтиком и даже, наверное, мистиком.
               Сегодня пациентов было мало, потому Григорий Петрович, прихватив с собой Камергерцеву, отправился ловить мышей. Охота на мышей была делом трудным и представляла собой тайную забаву - и даже порок - в детали которого были посвящены только самые приближенные. По больнице ходили невероятные слухи о разврате, который вершится во время мышиной охоты доктора Домовинки.
               Алиса Камергерцева легко несла свое грузное тело вслед за вожделенным объектом девичьих грез. Она не любила убивать мышей, но за каждое лишнее мгновение, проведенное вместо с Домовинкой, могла смириться с куда большими неприятностями. В конце концов, говорила себе Алиса, с мышами тоже нужно бороться, а кто ж с ними будет бороться, если я не буду бороться? Ведь с мышами же нужно бороться. Ее круглое добродушное лицо краснело и бледнело, в зависимости от расстояния до объекта желаний.
              Охота на мышей велась с помощью кетгута и хирургических игл. На кончик иглы Домовинка насаживал кусок сыра или колбасы, забрасывал иглу с вдетым в ушко кетгутом под шкаф или еще куда, и ждал, пока мышь клюнет. Дальше все зависело от тонкости восприятия охотника и чувствительности его пальцев. Среди слабых толчков и подергиваний, выдававших закусывающую сыром мышь, нужно было распознать момент для подсечки. Резкий рывок - и крохотный зверек болтается на стальной дугообразной игле. С годами Домовинка стал непревзойденным мастером мышиной охоты. Может быть, потому, что никто и не пытался его превзойти.
              - Что, Алиса батьковна, готовы схватиться с неприятелем? - Домовинка говорил не оглядываясь. Он и без того знал о чувствах Камергерцевой, в глубине души жалея ее и опасаясь чувств молодой женщины. Только любви ему и не хватало.
              - Конечно, Григорий Петрович, всегда готова! - пионеркой звенела Камергерцева. - Служу отечеству, как же.
              Но на этот раз охота была сорвана самым жестоким образом.
              Внезапно от входа в приемный покой донесся истошный женский вопль. Григорий Петрович не напрасно считался лучшим диагностом в области. И если он в чем-то и разбирался, то, в частности, в криках представителей вида Homo sapiens. Выполнив резкий поворот на месте, доктор Домовинка быстрым шагом, почти бегом, направился обратно, по пути столкнувшись с более инертной Камергерцевой. Та покраснела до самых кончиков волос, но Домовинке было не до сантиментов. Подобно капитану военного крейсера, он не мог допустить бунта. А тембр крика свидетельствовал как раз о том, что в сферу безраздельной власти Григория вторглась чужая и явно злонамеренная воля.
             Вылетев из-за угла, Домовинка остановился так же резко, как до этого бежал. Камергерцева вновь налетела на шефа, но на сей раз не покраснела. В двух метрах от нее стоял террорист, захвативший в заложники Наташу - племянницу Вильзона, недавно принятую Домовинкой под свое крыло. Камергерцевой не хотелось думать, под что еще принял Наташу Григорий Петрович. Она опять покраснела.
             - Ого, добрый доктор Домовинка! Тебя-то мне и надо, - злорадно протянул никому не известный, бомжеватого вида террорист. Однако ж Домовинка сразу узнал его. Небольшая, еще прошлогодняя операция... Операция, правда, прошла отлично, но проблема была в том, что объектом операции стала квартира нынешнего террориста. Недвижимость была пересажена, кажется, его брату и вполне прижилась, а сам пациент заработал парочку не слишком удобных для жизни диагнозов. Очевидно, за год пребывания на принудительном лечении он понял об этой самой жизни что-то новое. Григорий Петрович спокойно смотрел в глаза бывшему пациенту, который держал Наталью сзади, дрожащими руками прижимая к ее лебединой шее огромный охотничий нож.
            - Я с тобой посчитаться пришел, бабы мне ни к чему. Делай, что я скажу, и ничто им не станется. Понял, ты, урод? - террорист едва сдерживался, чтобы не закричать. - И стоять всем! Ты, жирная, ты куда? Стоять, я сказал!
            Камергерцева, влючившая было задний ход, остановилась, как вкопаная.
             - Так, доктор, давай-ка ты ложись на пол, быстро, я ска..., - тут голос его прервался на полуслове, сменившись визгом. Домовинка молниеносным движением метнул зажатую в руках иглу и сразу же прыгнул так, чтобы весом всего тела потянуть за кетгутовую нить. Игла, обвившись вокруг головы ненормального и пронзив веко, впилась тому в глазницу. Мститель выпустил Наташу и нож, пытаясь обеими руками вырвать стальное жало. В следующую секунду террорист уже лежал на полу, прижатый сверху центнером живой плоти доктора Камергерцевой. Григорий Петрович сделал два шага и точным движением нанес сокрушительный удар в висок опасному преступнику. Кость проломилась с негромким треском. Бывший больной дернулся и превратился в труп. Дежурство было безнадежно испорчено.

***********************

              Утром, после допроса, к Григорию Петровичу подошел взволнованный Женя Вильзон.
            - Слушай, Гриша, спасибо тебе, Наташку спас. Как ты все же его - она рассказывает теперь о твоих подвигах по всей больнице. Я б, наверно, так не смог, рука бы дрогнула. Побоялся бы Наташку поранить.
             Григорий Петрович устало кивал в такт словам приятеля. "Побоялся он, - думал наш герой. - Бояться можно, когда рискуешь потерять что-то ценное. А у меня все же почти 20 лет стажа мышиной охоты". Сегодня Домовинке было, чем гордиться.