Доктор Домовинка Г.П., сезон 1, эпизод 10
Jun. 18th, 2009 06:02 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
denis_poltavets Уже вечерело, когда Григорий Петрович резким ударом холеного мизинца по клавиатуре поставил завершающую точку в квартальном отчете. Вся эта писанина изматывала нежное сердце доктора Домовинки. Потому основной ворох документов был возложен на плечи женской части коллектива, однако, отчеты Домовинка готовил и потом проверял сам – таков уж он был, истовый рыцарь Добра и Порядка.
В отделении было тихо – дневной поток плановых посетителей иссяк, а ночные пострадальцы в массе своей еще не выпили достаточно для того, чтобы обрести право на консультацию Домовинки. Тем не менее, Григорий Петрович ничуть не удивился, когда в двери возникла прехорошенькая головка сестрички, а ее пухленькие губки и резвый язычок пригласили Домовинку в смотровую.
- Какой-то странный, травма или что, не пойму, - сестричка попыталась изобразить задумчивую физиономию, но безуспешно. Тем более, что задумчивость не шла к голубым глазам, осиной талии и груди третьего размера.
«Кадры решают? Но что такие кадры могут решить? «Странный» - что это за диагноз?», - Домовинка хмыкнул и медленно побрел за Наташенькой, удрученно глядя на ее упругие ягодицы. «Не пора ли мне начать набирать в отделение сотрудников, а не….». Мысль Домовинка не додумал, так как вошел в смотровую. Находившийся там пациент – молодой парень лет 25 – смущенно собирал с пола бумаги, до того составлявшие содержимое верхнего запертого ящика стола.
- Я нечаянно…, - парень собирал с пола рентгенограммы, истории болезни и прочий медицинский документаж. – Однако доктор, я вот что я тут обнаружил.
Парень отложил в сторону несколько рентгенограмм, два снимка УЗИ и три – компьютерной томографии таза.
- Это, понимаете ли, порнография! До пяти лет, как минимум, – смущение парня сняло как рукой. – Кстати, я – лейтенант Судорчук, вот мое удостоверение. Что же, будем составлять протокол!?
Последняя фраза прозвучала с такой удивительной вопросительно-утвердительной интонацией, что Григорий Петрович, обычно до крайности щепетильный в отношениях с представителями власти, даже не стал смотреть удостоверение. Такие интонации усваиваются только профессионалами и только отечественными.
- Григорий Петрович Домовинка, заведующий диагностическим отделением. А то, что вы держите в руках есть снимки внутренних органов человека. Какая еще порнография?
- Я знаю, кто вы, - лейтенант уже полностью овладел собой. – А здесь явное изображение гениталий, а, может быть, и полового акта, не имеющее не то что художественной, но даже и образовательной цели. Я вынужден…
- Вы что, вы что, - Домовинка вдруг заволновался. Уж слишком казенным был язык Сидорчука. За такой казенной речью всегда стояли пусть и малые, но неприятности. – Вы же не можете…
- Я как раз не только могу, но и должен составить протокол, - лейтенант очевидно заводил себя. – Вы мне тут не указывайте, что я могу, а что нет. Видите, вот здесь тень? Это что такое, по-вашему?
- Ну, это… понимаете, рентгеновские лучи…, - Григорий Петрович растерялся. Ситуация была нетипичной и совершенно неожиданной. Порнография на снимках таза?
- А здесь? Что это? А это? – лейтенант тыкал белым пальцем в снимки, на которых предательскими туманными облачками проступали самые настоящие гениталии, груди и даже матка. – И все – без образовательных и этих, как их, художественных целей. До пяти лет! Протокол!?
На гладком лице лейтенант выступал лихорадочный румянец, но интонация оставалась утвердительно-вопросительной.
Домовинка собрался с мыслями, глубоко вдохнул, медленно подошел к шкафчику скорой помощи, посмотрелся в стекло и поправил лацкан белоснежного халата.
- Да, давайте протокол, - резко произнес он, повернувшись к лейтенанту. – Посмотрим, как на ваш бред отреагирует суд.
Лейтенант только улыбнулся, хищно оскалив зубы, и уселся к столу.
- Наташа! – Домовинка уже полностью владел ситуацией. – Наташенька, мы на пациента карточку завели?
- Конечно, Григорий Петрович, завели, в журнале запись я сделала, и …, - Домовинка нетерпеливо взмахнул рукой.
- Давай ее сюда, карточку, здесь не тот случай, - голос Домовинки звучал как звучал бы голос профессора Мориарти, застигнутого за кражей простыни в бедных кварталах Лондона.
Лейтенант тем временем погрузился в составление описи обнаруженных порнографических материалов.
- Эксперты разберутся, порнография тут или нет. Наши эксперты уж разберутся – мало не будет. Ишь ты…, - Сидорчук бормотал себе под нос, фиксируя состав преступления.
- Можно мне позвонить? – Домовинка был само отчаянье.
- Звоните, ничем это вам не поможет, - Сидорчук был в гневе. – Я ж спрашивал, вы сказали «протокол». Ну, так будет тебе протокол, доктор, такой протокол, тысяч на десять тебе будет протокол!
Домовинка вышел в коридор и набрал номер городской управы. Трубку сняли на первом же гудке.
- Слушай, Иван Петрович, тут у меня твой Сидорчук сидит, порнографию мне пишет, - Домовинка замолчал и долго слушал. – Ага. Я понял. Да, он какой-то не наш, это даже мне понятно. Говоришь, не приживется у вас? Я так и понял. Ну, давай. А? Да, я подумаю. Он, знаешь ли… а? Да, серьезно болен он. Нет, не признается, конечно, но с моим-то опытом… Да. Нет-нет, что ты! Все будет вне пределов, как обычно. Ну, давай, все, пока.
После этого Григорий Петрович зачем-то на цыпочках зашел в кабинет, где располагалась импровизированная кухня. Там он взял две разных чашки, достал из кармана брюк маленький флакончик, смочил из него стенки одной из чашек с надписью «Ющенко – ТАК!».
- Наташа, - крикнул Домовинка вдоль по коридору. – Сделай нам с лейтенантом чайку. Нам поговорить нужно.
Вернувшись в смотровую, Домовинка завел с Сидорчуком полный смутных намеков разговор, закончившийся ровно в тот момент, когда чашка «Ющенко – ТАК!» в руках лейтенанта полностью опустела. Тут Григорий Петрович разом отказался подписывать протокол, выдать документы и вообще продолжать общение без адвоката. Разъяренный лейтенант начал куда-то звонить, вызвать какое-то подкрепление, за которым ему было приказано явиться самостоятельно. Красный от ярости Сидорчук выскочил из отделения и отбыл в неизвестном направлении.
Доктор Домовинка проводил его печальным взглядом.
- А что, он уже все? Мы же и не сделали ничего, - Наташе напористый милиционер очевидно понравился.
- Разворачивай реанимацию, Наташенька. Он обязательно вернется, - Григорий Петрович устало потер свой высокий лоб. – Нам предстоит нелегкая борьба за жизнь этого юноши.
Над городом загорались первые звезды. Григорий Петрович Домовинка вновь ощутил себя защитником истинно народных интересов и мечт.
В отделении было тихо – дневной поток плановых посетителей иссяк, а ночные пострадальцы в массе своей еще не выпили достаточно для того, чтобы обрести право на консультацию Домовинки. Тем не менее, Григорий Петрович ничуть не удивился, когда в двери возникла прехорошенькая головка сестрички, а ее пухленькие губки и резвый язычок пригласили Домовинку в смотровую.
- Какой-то странный, травма или что, не пойму, - сестричка попыталась изобразить задумчивую физиономию, но безуспешно. Тем более, что задумчивость не шла к голубым глазам, осиной талии и груди третьего размера.
«Кадры решают? Но что такие кадры могут решить? «Странный» - что это за диагноз?», - Домовинка хмыкнул и медленно побрел за Наташенькой, удрученно глядя на ее упругие ягодицы. «Не пора ли мне начать набирать в отделение сотрудников, а не….». Мысль Домовинка не додумал, так как вошел в смотровую. Находившийся там пациент – молодой парень лет 25 – смущенно собирал с пола бумаги, до того составлявшие содержимое верхнего запертого ящика стола.
- Я нечаянно…, - парень собирал с пола рентгенограммы, истории болезни и прочий медицинский документаж. – Однако доктор, я вот что я тут обнаружил.
Парень отложил в сторону несколько рентгенограмм, два снимка УЗИ и три – компьютерной томографии таза.
- Это, понимаете ли, порнография! До пяти лет, как минимум, – смущение парня сняло как рукой. – Кстати, я – лейтенант Судорчук, вот мое удостоверение. Что же, будем составлять протокол!?
Последняя фраза прозвучала с такой удивительной вопросительно-утвердительной интонацией, что Григорий Петрович, обычно до крайности щепетильный в отношениях с представителями власти, даже не стал смотреть удостоверение. Такие интонации усваиваются только профессионалами и только отечественными.
- Григорий Петрович Домовинка, заведующий диагностическим отделением. А то, что вы держите в руках есть снимки внутренних органов человека. Какая еще порнография?
- Я знаю, кто вы, - лейтенант уже полностью овладел собой. – А здесь явное изображение гениталий, а, может быть, и полового акта, не имеющее не то что художественной, но даже и образовательной цели. Я вынужден…
- Вы что, вы что, - Домовинка вдруг заволновался. Уж слишком казенным был язык Сидорчука. За такой казенной речью всегда стояли пусть и малые, но неприятности. – Вы же не можете…
- Я как раз не только могу, но и должен составить протокол, - лейтенант очевидно заводил себя. – Вы мне тут не указывайте, что я могу, а что нет. Видите, вот здесь тень? Это что такое, по-вашему?
- Ну, это… понимаете, рентгеновские лучи…, - Григорий Петрович растерялся. Ситуация была нетипичной и совершенно неожиданной. Порнография на снимках таза?
- А здесь? Что это? А это? – лейтенант тыкал белым пальцем в снимки, на которых предательскими туманными облачками проступали самые настоящие гениталии, груди и даже матка. – И все – без образовательных и этих, как их, художественных целей. До пяти лет! Протокол!?
На гладком лице лейтенант выступал лихорадочный румянец, но интонация оставалась утвердительно-вопросительной.
Домовинка собрался с мыслями, глубоко вдохнул, медленно подошел к шкафчику скорой помощи, посмотрелся в стекло и поправил лацкан белоснежного халата.
- Да, давайте протокол, - резко произнес он, повернувшись к лейтенанту. – Посмотрим, как на ваш бред отреагирует суд.
Лейтенант только улыбнулся, хищно оскалив зубы, и уселся к столу.
- Наташа! – Домовинка уже полностью владел ситуацией. – Наташенька, мы на пациента карточку завели?
- Конечно, Григорий Петрович, завели, в журнале запись я сделала, и …, - Домовинка нетерпеливо взмахнул рукой.
- Давай ее сюда, карточку, здесь не тот случай, - голос Домовинки звучал как звучал бы голос профессора Мориарти, застигнутого за кражей простыни в бедных кварталах Лондона.
Лейтенант тем временем погрузился в составление описи обнаруженных порнографических материалов.
- Эксперты разберутся, порнография тут или нет. Наши эксперты уж разберутся – мало не будет. Ишь ты…, - Сидорчук бормотал себе под нос, фиксируя состав преступления.
- Можно мне позвонить? – Домовинка был само отчаянье.
- Звоните, ничем это вам не поможет, - Сидорчук был в гневе. – Я ж спрашивал, вы сказали «протокол». Ну, так будет тебе протокол, доктор, такой протокол, тысяч на десять тебе будет протокол!
Домовинка вышел в коридор и набрал номер городской управы. Трубку сняли на первом же гудке.
- Слушай, Иван Петрович, тут у меня твой Сидорчук сидит, порнографию мне пишет, - Домовинка замолчал и долго слушал. – Ага. Я понял. Да, он какой-то не наш, это даже мне понятно. Говоришь, не приживется у вас? Я так и понял. Ну, давай. А? Да, я подумаю. Он, знаешь ли… а? Да, серьезно болен он. Нет, не признается, конечно, но с моим-то опытом… Да. Нет-нет, что ты! Все будет вне пределов, как обычно. Ну, давай, все, пока.
После этого Григорий Петрович зачем-то на цыпочках зашел в кабинет, где располагалась импровизированная кухня. Там он взял две разных чашки, достал из кармана брюк маленький флакончик, смочил из него стенки одной из чашек с надписью «Ющенко – ТАК!».
- Наташа, - крикнул Домовинка вдоль по коридору. – Сделай нам с лейтенантом чайку. Нам поговорить нужно.
Вернувшись в смотровую, Домовинка завел с Сидорчуком полный смутных намеков разговор, закончившийся ровно в тот момент, когда чашка «Ющенко – ТАК!» в руках лейтенанта полностью опустела. Тут Григорий Петрович разом отказался подписывать протокол, выдать документы и вообще продолжать общение без адвоката. Разъяренный лейтенант начал куда-то звонить, вызвать какое-то подкрепление, за которым ему было приказано явиться самостоятельно. Красный от ярости Сидорчук выскочил из отделения и отбыл в неизвестном направлении.
Доктор Домовинка проводил его печальным взглядом.
- А что, он уже все? Мы же и не сделали ничего, - Наташе напористый милиционер очевидно понравился.
- Разворачивай реанимацию, Наташенька. Он обязательно вернется, - Григорий Петрович устало потер свой высокий лоб. – Нам предстоит нелегкая борьба за жизнь этого юноши.
Над городом загорались первые звезды. Григорий Петрович Домовинка вновь ощутил себя защитником истинно народных интересов и мечт.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2009-06-18 03:51 pm (UTC)меня тут с женой на улице сгребли в пятницу. Аккурат на день России. Забыл побрится.
Жена размахивала паспортом, требовала гражданских прав и уважения к личности, женщине и журналисту с удостоверением. Огребла протокол и полторы штуки штафа. Нахождение по месту пребывания свыше 90 суток без регистрации. Срок пребывания установлен со слов задержанной.
Менты мотивировали операцией заслон и квартальной премией. От меня отвязались сразу после заявляния о том, что паспорта у меня нет.
Абсурдистан.
no subject
Date: 2009-06-18 03:56 pm (UTC)no subject
Date: 2009-06-18 03:58 pm (UTC)no subject
Date: 2009-06-18 04:00 pm (UTC)no subject
Date: 2009-06-18 04:07 pm (UTC)no subject
Date: 2009-06-18 04:10 pm (UTC)no subject
Date: 2009-06-19 12:32 pm (UTC)Титульная нация - ахинеи. Наследники древней ахинейской цивилизации
юща он
Date: 2009-06-18 05:40 pm (UTC)no subject
Date: 2009-06-18 05:03 pm (UTC)no subject
Date: 2009-06-18 05:03 pm (UTC)Доктор Домовинка Г.П., сезон 1, эпизод 10
Date: 2009-06-18 05:43 pm (UTC)