denis_poltavets | О педофилии серьезно

            У меня стойкое ощущение, что украинскими политическими баталиями руководит опытный психоаналитик. Что ни кампания - так проработка очередной травматичной и злободневной темы. Фрейд не справился бы лучше. Теперь вот на очереди педофилия. Что это вообще такое - педофилия? Я не знаю. В конктексте событий мне ближе термин "child sexual abuse" (примерно "сексуальне зловживання дитиною"). Что же мы знаем об этом?
             1. "Сексуальное злоупотребление" становится злоупотреблением сравнительно недавно (во всяком случае, в Европе) и примерно совпадает по времени с распространением христианства как доминирующей и поддерживаемой государствами религии. До этого времени (то есть, во все до- и исторические времена) даже и детоубийство не считалось особым проступком, хотя, понятное дело, убийство и прочие формы насилия над детьми не возводились в ранг достоинств, а скорее рассматривались как вынужденная мера и признак слабости (или же сострадания, или как часть религиозного культа). Во всяком случае, в античном мире педерастия была явлением заурядным. Человеку не присущ внутренний естественный барьер, препятствующий сексуальному взаимодействию с детьми. Следовательно, "злоупотребления" в данном случае определяются конвенционально и зависят от доминирующих моральных ценностей, которые, как известно, всегда высосаны из пальца туманного прошлого. Следовательно, границы преступных деяний сексуального характера в отношении детей должны устанавливаться законодателем, исходя из доминирующих нравственных представлений.
             2. Знатокам английского языка будет небезынтересно ознакомиться с материалами о случаях т.н. "истерии изнасилований в детских учерждениях". Та же Википедия, эта несравненная помощница всех дилетантов и неучей вроде меня, утверждает, что количество ложных обвинений в сексуальных злоупотреблениях детьми, по разным оценкам, колеблется от 6 до 35%. В той же статье, кстати, указано, что дети крайне редко прибегают к ложным обвинениям по собственной инициативе, но очень часто дают ложные показания в ходе пристрастных допросов. Вот еще описание Кливлендского скандала, вот дело МакМартин, вот Утро - все эти и другие случаи указывают, по крайней мере, на один важнейший момент - необходимость величайшей осторожности и тщательности, а также взвешенности и настоящего гражданского мужества при публичном рассмотрении подобных дел. Дело в том, что тревога, возникающая у матери при разлуке с детьми, это вполне материальная сила. Такая сила вполне материально требует выхода и порой находит себе не совсем заурядные формы актуализации. В том числе материнская тревога может выглядеть и как обвинения в сексуальных злоупотреблениях, которым подвергаются ее дети.

              В этой связи несколько сотен слов о позиции Татьяны Монтян как зеркале украинской инволюции. Ничто другое так не задело мою психоаналитическую идентичность, как смелая пресс-конференция этой выдающейся общественной деятельницы нашего смутного времени.
             Татьяна самоидентифицируется как "юрист", "адвокат" и так далее. То есть, используя западную координатную сетку, представитель helping profession ("помогающей профессии", хотя в русском переводе это звучит глупо). В мире, где человек человеку волк и где каждый находится в состоянии перманентной войны против всех, не так и просто довериться кому-то, если возникли проблемы. Потому существуют "помогающие" профессионалы, связанные в преследовании своих личных интересов преимущественно этическим (а не только правовым) уложением. К таким профессионалам относятся врачи, адвокаты и еще кто-то там. Как правило, в среде таких профессионалов роль регуляторов поведения выполняют профессиональные же ассоциации, определяющие, что есть "хорошая практика", а что есть "плохая практика", судящие, кто врач (адвокат), а кто - нет, и так далее. Причем их правила зачастую не менее строги и требовательны, чем государственные законы.
             Юристы в своей этике руководствуются принципом "Виновным может признать только суд". Поэтому меру допустимых публичных комментариев со стороны обвинения, со стороны защиты и пр. определяет соответствующий этический кодекс. В погоне за вполне понятной популярностью и сторона обвинения, и сторона защиты, и независимые юристы стараются дать свои комментарии по тому или иному громкому делу, частично либо полностью подменяя собой будущее решение суда. По речи Татьяны Монтян можно судить, в частности, какова же этическая доминанта современных нам украинских юристов и, следовательно, насколько далеко зашел процесс деградации украинского публичного дискурса.
             Итак, в первых строках своего выступления Татьяна указывает на "мотивационную часть" своего заявления. "Мене попросили знайомі депутати" - таков источник воли к могуществу в данном случае, ибо дальнейшее "в силу безумності звинувачень, з огляду на те, що я маю достатній досвід стосовно статевих злочинів, а також мій чоловік неодноразово судив педофілів" служит уже контекстом разворачивания воли, но никак не движущей силой поступка Татьяны.
             Далее Татьяна выступает в роли судебно-психиатрического эксперта: "Перш за все, я зустрілась з цією жінкою і переконалася в її повній, абсолютній нормальності.". Не вдаваясь в тонкости судебно-психиатрической экспертизы, могу сказать, что такие заявления из уст юриста звучат очень смело. "Нормальность" не слишком юридическое понятие, но обясним неточность непрофессиональным форматом пресс-конференции. Однако "нормальность" - это хорошо известно - понятие временное, динамическое. Сейчас ты нормальный, а в момент совершения деяний был как раз ненормальный. Сегодня трезвый, завтра пьяный - человек он такой, он гибкий... Тем и жив до сих пор.
            Затем Татьяна как бы намекает нам на то, что она еще и судебно-медицинский эксперт, а также по совместительству - судья: "Після цього нарешті 18-го травня діти проходять вже освідування, за якими виявляються ознаки гіпертрофії статевих органів. Зрозуміло, про що це свідчить.". А ведь "гипертрофия половых органов" - всего лишь симптом, требующий комплексной оценки, например, исключения опухолей надпочечников и некоторых других заболеваний. Но Татьяне - да и, честно признаюсь, мне самому, уже все понятно!
             После может быть и вполне заслуженных, но оценок действий высших государственных институций Татьяна вновь заявляет: "У нашого політикуму і всієї юридичної тусівки не було жодного сумніву про те, що в цій справі замішані депутати всіх кольорів веселки.". Кто такой этот таинственный "политикум"? Можно, конечно, реконструировать тайный образ из предшествующих высказываний, но дело не в этом. Легким движением языка профессиональный юрист "вводит в дело" депутатов, ссылаясь на коллективное и неперсонифицированное мнение, походя трансформируя в лучшем случае слухи в свершившийся факт: "Оскільки реакції не було ні з боку БЮТ, ні з боку НУНС, ні з боку Партії регіонів – оскільки Карпачова, самі розумієте, навряд чи не доповіла про цю справу кому треба – тим більше, що і до інших депутатів (я не буду називати прізвища, ви всі їх читали) мати зверталася, – юридична тусівка вирішила, що там замішані всі.". Известный способ т.н. "религиозной аргументации": вы не можете доказать, что бога нет, поэтому он - есть. Карпачова вряд ли могла не доложить, значит - точно доложила. Депутаты вряд ли могли не отреагировать, потому - раз не отреагировали - значит, фактически признали себя виновными. Денис Полтавец мог бы и не говорить, что не роет подземный ход в Китай, а раз говорит, что не роет - значит, точно роет. Называется аффективная логика, предубежденность и еще разными другими словами. Татьяна, впрочем, подтверждает аффективность своих суждений: "Коли я побачила дискредитацію цієї матері, заяви про те, що вона несповна розуму, неповносправна, не дбала про своїх дітей – ну що вам сказати? Як матір, якби ці люди висловили щось подібне в моїй присутності – я не знаю, що б я (з ними) зробила."
              Татьяна также берет на себя ответственность провести допрос детей, выступая как эксперт по детским коммуникациям: "Я вмію розмовляти з дітьми, тому що у мене самої сини 12-ти років, такого самого віку, як цей хлопчик.". Что же, по такому признаку квалифицированных экспертов только в Киеве наберется несколько десятков тысяч человек. Вообще стоит, наверное, заметить, что разговоры с детьми в таких случаях - лишь часть процесса диагностики. Я небольшой специалист, но думаю, что проективные методики, а также длительное включенное наблюдение за поведением куда важнее, чем проговаривание с ребенком уже не раз им проговоренного. Известно, что дети склонны подстраиваться под невысказанные пожелания взрослых, такова природа их стратегий выживания.
              Дальше анализировать прямую речь Татьяны нет смысла, потому что после вынесения окончательного приговора что ж еще можно сказать? "Особисто поговоривши з дітьми, я отримала повне підтвердження всього, що викладено в заявах, і ще неймовірну кількість інтимних подробиць...". Очевидно, пережитое так сильно потрясло Татьяну, что прозвучало уже и совершенно фееричное: "вони (дети - Д.П.) висловили готовність впізнати по статевих органах наших "товаріщей"."
              В сухом остатке имеем полную ясность по данному вопросу: дети точно подвергались сексуальному насилию, насилие совершалось народными депутатами Украины (их всего 450 - следствию будет легко работать), господа Терехин и Уколов признаны виновными, мать детей совершенно вменяема и "нормальна". Зачем еще какой-то суд? Да если даже и будет суд, то, опровергни он обвинения, что скажет "юридична тусівка"? Я не юрист и потому могу точно угадать, что она скажет.
              Здесь бессменый борец за Окончательную Трансформацию т.

_che сетует, что мол, Украина-де окончательно превратилась в феодальное государство. Как по мне, то дело зашло еще дальше и вот уже совсем скоро мы будем жить в античном полисе, где каждый свободный гражданин будет вождем независимого племени-дема, и "мстителем своего закона", как любил говаривать Ф. Ницше. Позиция Т. Монтян тому лучшее свидетельство. Вы хотите справедливого суда? Ну, так "юридична тусівка" вам его обеспечит, а приговор вы услышите во время пресс-конференции.
               А вот вопрос, на который я не могу ответить - кому же помогает в данном случае адвокат Таня Монтян?