Онтологический бюллетень, вып. 54

Тут

rastamolika подняла извечную и горячо любимую просветляющимися массами тему т.н. «ницшеанской церкви». Опасность создания такой церкви существовала всегда и с годами она только нарастает. С другой стороны, если и можно себе представить что-то менее «воцерквляемое», так это именно учение, с позволения сказать, Фридриха Ницше. С ним трудно соглашаться.
             Но и чтобы спорить с Ницше, нужно хотя бы потрудиться предложить пару-тройку дискурс-тезисов, прямо противоречащих Ницше. Причем не столько Ницше-тексту, сколько Человеку разумному вербальному ницшеанскому, вполне воплотившемуся в лице широко известного в будущем философа.
            Создать набор антиницшеанских тезисов непросто, если, конечно, не использовать уж совсем механический подход формулировки антитезисов к каждому следующему предложению.
            О Ницше говорят, что сам он оставался очень чувствительным к подозрениям в противоречивости его философии. Все же Ницше приходилось общаться с метафизиками и кантианцами, тут поневоле наберешься духа тяжести и даже метафизической стыдливости. Спасительной мыслью Великого Фридриха оставалось заветное «когда-нибудь я напишу свою Главную Книгу, где все объясню, как по полкам разложу».
            Однако, философия Ницше такова, что ставит парадокс во главу угла, постоянно удерживаясь в диалектическом стремлении к чему-то, чему еще только предстоит родиться, чего возможность еще только намечена.

«Морально и хорошо стремиться к рождению Сверхчеловека, который уже был здесь множество раз и которого никогда не будет здесь по причине постоянного к нему стремления».
«Воля, которая борется сама с собой, постоянно превосходит саму себя».
«Нужно носить в себе ещё хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду.».
«Я люблю пишущих кровью, но истины пишутся не только и даже не столько кровью». «Любая из существующих в любом «сейчас» ценностей остается таковой до тех пор, пока человек есть мера всех ценностей».

            Если хоть сколько-то внимательно отнестись к обдумыванию подобных фраз, мир буквально на глазах начинает менять очертания. В текстах Фридриха Ницше с удивительной ясностью проступает проблема Языка-Логоса. Даже, точнее просто Логоса – верховного божества несчетных поколений европейских народов.
Ницше, возможно, благодаря заболеванию, нашел внутри бескрайнего микрокосма некую «точку истинной логики», совершенно нечеловеческую точку зрения, с которой ему открывалось пространство равнозначных ценностей. Чьей на самом деле была эта точка зрения, нам еще только предстоит определить.
            А затем Блаженный Фридрих, ведомый человеколюбием и состраданием ко всем чувствующим существам, попытался описать свои ощущения, пользуясь языком окружавших его людей. При этом – подчеркнуть! – Фридрих Ницше был Филологом. С большой буквы, заглавной литеры, капитула и так далее. Когда ему было 25 лет, Базельский университет пригласил Фридриха Ницше на должность профессора филологии. Можно бы подумать, что это пустяки и дело житейское, но и сегодня устроиться на место профессора филологии Базельского университета – задача не из легких. А что ж говорить о дореволюционных временах?
Итак, Филолог Ницше, выйдя за пределы человеческого, но в силу неведомых причин пользующийся даже слишком человеческим немецким языком, описывает мир в коротких красочных зарисовках, словесных набросках и этюдах, своего рода полноцветных ярлычках величественных картин жизни, каковой она всегда была для Сверхчеловека.
           Но сами эти ярлыки никак не связаны с созерцаемым. Точнее, связь эта настолько тонка, что только сам Фридрих Ницше способен ее рассмотреть и превратить в конкретные советы на все случаи жизни. Для остальных его творения выглядят как набор парадоксальных и даже прямо противоречивых утверждений буквально обо всем, что составляет жизнь современного человека. Говоря о речи Ницше, постоянно хочется использовать странное слово «противоречь», в том смысле, что, как целостное высказывание, она дает в сумме логический ноль, оставляя лишь несколько общих констатаций, вроде того, что «все течет, все изменяется».
            - Ваш язык-логос порождает противоречь, а с ней и все убожество человеческого общежития, - говорит нам Фридрих Великомученик.
            - Вам нужен антиязык-антилогос, - шепчет Фридрих Карлович, - который не сможет родить противоречь, а только полностью прозрачную, чистую, как слеза, речь. Вы не сможете больше обманываться посредством слов, а лишь намеренно вводить себя в заблуждение.
            - Но где его взять, такой антиязык? Ведь тут нужно, чтобы и опыт, и чтобы чувства, и чтобы Достоевский, и чтобы детские сказки, и чтобы закаты с рассветами, и вообще всё сразу, для всех навсегда! – искренне удивляются потомки. – Оно, может, и верная мысль, да только больно тут умно, профессор! Может, лучше за Антихриста?
- Можно и за Антихриста, отчего же, - отвечает профессор Ницше. – Так вам понятнее будет, что я хочу сказать - «слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно ещё помочь в этом» - ???
             Ну, и какая же после таких слов может быть церковь? Только ультрагиперметатоталитарная секта по перековке слабых в сильных, противоречивых в цельных и так далее. Все же кажется, что такая церковь не очень желательна – усиливая сильных, мы замедляем приход нового. А это уже прямо таки вредительство и даже саботаж.