denis_poltavets | Служу Украине!

                 Валерьян Евлампиевич не любил Амстердам. И, тем не менее, каждый раз, оказываясь в городе – всегда по делам Службы! - посещал самые злачные места самой темной части Амстердама. Опыт участия в боевых действиях оставлял чуть большие шансы на выживание, чем любому из тысяч изнеженных людей, окружавших здесь Валерьяна Евлампиевича Куйбиду, майора Службы безопасности Украины.
                В крохотном кофешопе напротив Евлампиевича шумела группка итальянцев, с виду – типичных еврогопников. “Ma dai, ma cosa dici!?”, - кричали они то вместе, а то и поврозь. Евлампиевич итальянского не знал, но итальянцы эти ему интуитивно не нравились. Что-то было не так. Майор быстро встал и вышел из кофешопа. Оглянулся вправо-влево, накинул на голову капюшон, рванул к вокзалу, на людные улицы.
Евлампиевичу было отчего волноваться. Его противник – известный криминальный авторитет по кличке Ходор – был гением преступного мира всей Евразии. Лишенный каких-либо моральных ограничений, подчиняющий своей злой воле любого, вставшего на пути его омерзительных прихотей, Ходор уже при жизни был канонизирован криминалитетом, а его двойник был даже символически помещен Вертикалью в тюрьму, чтобы - пусть только на уровне тонких энергий - но сбалансировать колоссальные потери от деятельности ОПГ Ходора.
                  В этот раз Евлампиевич вышел на очередную комбинацию Ходора случайно. В ночном киевском клубе, где майор отсматривал и собирал налоги со своих дилеров, один голландец сболтнул спьяну чуть больше, чем нужно было майору для начала разработки.
А на следующий день мировые СМИ увидели видео Усамы Бин Ладена. Почтенный старик обрушивал громы и молнии на Европу за ее вековой глобальный вампиризм, угрожая взорвать Роттердамский порт, главные товарные ворота Запада.
                  Евлампиевич посмотрел видео Усамы в Сети, уютно покачиваясь в бесшумном вагоне поезда Амстердам-Роттердам. В портовом Роттердаме пришлось побегать, но Евлампиевич бросался и не с таких высот. И уже на следующий день майор оставил в известной \ему банковской ячейке несколько строк, написанных на салфетке из прибрежного кафе. И только в обратном амстердамском поезде, ровно через 4 часа 36 минут после щелчка сейфа в «Рабобанке», Евлампиевичу позвонили на мобильный.
                 - Майор Куйбида? – осведомился твердый мужской голос, говоривший по-русски с едва заметным акцентом.
                 - Он самый, - ответил Евлампиевич, отмобилизовывая внутренние ресурсы для начала раунда боевого НЛП.
                 - Майор, у меня есть поручение от известного вам лица, - мужской голос чуть запнулся.
                 - От Ходора, - бесстрашно выпалил Евлампиевич.
                 - Ходора? Пусть так, да, от Ходора, - мужской голос не был способен на улыбку, и звучал как-то разочарованно. – У меня есть предложение от известного вам лица о немедленной выплате вам или указанному вами лицу 1 миллиарда долларов США или их эквивалента в любой известной вам валюте. В обмен на гарантии неизспользования известных вам сведений.
                 - Указан ли срок на размышление? – мерно проговорил Евлампиевич.
                 - До завтра, до 9 часов утра. Хорошего вам вечера в Амстердаме, - мужской голос как-то несолидно хихикнул. Связь разорвалась.
                 Это несолидное прихихикиванье насторожило Евлампиевича. Одно дело – угроза бомабрдировки Роттердамского порта и связанные с ним биржевые игры, а другое дело – вот такие нехорошие прихихикивания наймитов Ходора в личной беседе с ним, с Евлампиевичем. И все же майор не устоял перед наплывом видений. «Один миллиард, - подумал Куйбида, - ничего себе! В какие игры стал Ходор играть!». И Евлампиевич погрузился в свою любимую фантазию, служившую майору лучшей благодарностью, которую могла дать его суровая профессия.
                 «На миллиард, я, пожалуй, мог бы возродить родной колхоз, - протяжно думал Евлампиевич, вспоминая родное село, бесконечные пшеничные поля, обволакивающие его босые ноги. – Ну, то есть, если бы был коррупционером и брал, конечно. Я ж не беру. А так - мог бы, мог бы, чего ж не мог бы возродить. Сколько ж там надо, интересно? Скажем, если завезти крупный рогатый хоть вот из Голландии, то сколько ж это надо, чтобы, значит… А еще можно отстроить школу и, наверное, техникум оснастить. Попробовать с биотопливом связаться? Пусть! И свой заводик удобрений… Переработка… Это, допустим, миллионов 100 получится на круг...».
                     Дорога до Амстердама пролетела незаметно. И даже выйдя на амстердамскую привокзальную площадь, майор прикидывал, как втиснуть в миллиард долларов строительство колхозного тракторного завода и детского аквапарка. Разгулявшееся воображение не отпускало его до самого Дамрака. Предложение подручных Ходора, признаться, доставило майору истинное наслаждение. Миллиард позволял развернуться мечтам, обычно томящимся в плену офицерской чести.
                    И вот теперь эти подозрительные итальянцы… Евлампиевич вбежал в здание вокзала, прыжком вскочил в поезд и выглянул из вагона. За ним быстрой походкой, но в другой вагон сел какой-то невзрачный парень. И еще девушка подбежала следом – поезд отходил с минуты на минуту. Евлампиевич выскочил из вагона и побежал назад, к выходу. Из поезда никто не вышел, но майор должен был перестраховаться.
                   Еще час кружил Евлампиевич по темным уголкам Амстердама, уходя и путая следы, укрываясь шарфом от всевидящих камер. Холодный северный ветер ерошил седые волосы майора. Евлампиевич знал, что завтра утром, ровно в 9 зазвонит мобильный, и он скажет: «Передайте Ходору, что его предложение не принято. Подписано – майор Валерьян Евлампиевич Куйбида». После чего он выбросит трубку и нырнет в ближайший канализационный люк. Дорога домой предстояла дальняя.