Из дневника бывшего метатроцкиста, вып. 7
Jan. 17th, 2010 02:41 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
denis_poltavets Вчера, мучимый предвыборными тревогами и хроническим безденежьем, заглянул в Оболонский райком. Не то, чтобы линия Партии для меня что-то значила теперь, когда я покинул ее ряды, но почувствовать биение жизни всегда полезно.
Удивлению моему не было границ – в райкоме намечался Антиметафизический Диспут (далее – АД), который обычно проводится в преддверии соответствующего Пленума. Однако, Пленум заявлен не был. Очевидно, виной всему оказались выборы. По характеру приготовлений я сразу понял, что тема будет серьезной и АД таки есть АД, а не прогулка по весенней лужайке.
Работницы бегали взволнованные, уставляя столы едой, напитками и лечебными травами, смущенные и одновременно радостные от предстоящего раскрытия сути вещей. Трудари с озабоченным видом изображали активную деятельность, лениво почесывая при этом пах, щетину и разные другие места природного оволосения. Заинтересованный, решил я остаться и немного поучаствовать, скорее по привычке, чем пользы для.
С докладом на тему ревности выступала мотальщица Петухова, член Партии с 2003 года, совсем молодая девчушка, подающая, однако, большие надежды. Весь доклад пересказывать не вижу смысла, поскольку АД к содержанию докладов не имеет никакого отношения..
- …И вот, товарищи, когда мы, женщины всего мира, уже почти добились социального равенства, когда практически каждой женщине гарантирован один собственный ее, личный ее мужчина, когда производительность труда возросла в тысячи раз по сравнению с памятным 8687 годом до нашей эры, когда исчезла, казалось бы, извечная социальная основа для ревности – что видим мы, сегодня, товарищи? Многие работницы теряют осознанность и именно от ревности. Рабочие, по данным профкома, стали чаще бить друг друга по телу – и тоже, товарищи, из-за ревности!
Звонкий голос Петуховой вибрировал тем особым тоном, который так отличает АД от других мероприятий Оболонского райкома. Высокая нота, пульсирующая в такт альфа-ритму, звучащая на пределе слышимости, казалось, не замолкала даже когда Петухова останавливалась, чтобы набрать воздуху в молодую грудь. Оппонентом докладицы выступала Клавдия Семеновна, ветеран труда и член Партии с 1942 года. Ей выпало резать ткань бытия, а это дело нешуточное. Баба Клава сложила руки на груди и громко, во всю мощь легких крикнула:
- Ты знаешь, Петухова, что твоя мать из ревности как раз и убила твою сестру, когда той было 2 годика? А тебе-то тогда всего 5 было, а? Я ведь хорошо ее знала, твою мать, покойницу… Да, хорошо ее знала. Страшная была история, товарищи. Мы тогда…
И Клавдия Семеновна замолчала. Разрез ткани бытия был произведен точно, как будто по лекалу. Сидевший рядом с бабой Клавой Виталик Черепков, наклонился к ней и молча, по-товарищески пожал ей руку. В Петухову, казалось, ударил электрический разряд высоковольтного силового кабеля. В помещении, где холодным зимним вечером трудящиеся организовали свой АД, повисла гробовая тишина.
- Я вот подумал, а что, если какой-нибудь человек в жизни ничего так страстно не хочет, как смерти своей матери? – веско бросил Палыч, который с метизного, внимательно глядя на замершую в напряженной позе Петухову. Видно было, что он сочувствует молодой работнице, принявшей на себя роль стража границ Великой Пустоты. Но такова уж доля молодых – следить за приграничной зоной и не пускать в Оболонский райком всякую нечисть. Лицо Петуховой покрылось испариной, но дышала она сравнительно спокойно. – Ты это, Петухова, если хочешь что сказать – скажи, не стесняйся. Кто на границе-то не стоял? Трудно это, ты того, делись с товарищами.
Палыч взъерошил седые волосы.
- Я не знала, что Лизочку… Что моя мама… Что она, Лизочку-то, что она... Я не … Чувствовала что-то, но не знала…, - Петухова выгнулась дугой, ее упругая грудь натянула тонкую ткань блузы. Казалось, что еще миг – и она взлетит птицей вверх. Воздух над ее головой задрожал и осветился особым призрачным заревом, часто отмечающим разрез в ткани бытия.
- Ты все же на мой вопрос-то ответь, Петухова. Насчет Лизы мы потом все наладим, ты не того, не сумневайся, - Палыч был знатоком Антиметафизического диспута еще в те времена, когда я лично ходил под стол пешком. Палычу можно было верить и все верили. Когда перед тобой во всей своей очевидности сияет Великая Пустота, а разрез ткани бытия проходит через нежную душу молодой девчоночки, то нужно кому-то верить, пусть даже и Палычу, не просыхающему последних 15 лет.
- Ты, Палыч, так боялся убить свою мать, что пропил не только душу свою и души детей своих. Ты Родину пропил, за которую кровь проливал, Палыч. Ты все пропил от этого страха. А мать так и не убил – вместо тебя ее такой же пьяный, как ты… Расплескались твоей матери мозги по мостовой – так просто, как очередной твой, Палыч, стакан, - Петухова говорила, глядя куда-то вверх, голосом ровным, словно читая из невидимой нам книги. - И теперь - пей, не пей - мать ты своей аквавитой не воскресишь.
Палыч как-то судорожно и шумно вздохнул и вдруг зарыдал.
- Ничего, Петухова, не обращай. Не с таких высот, Петухова, - бормотал рыдающий старик. – Ты не обращай, это такое дело, трудно с метафизикой-то, рабочему человеку… Мы и не с таких высот, не сталевары мы, чай, не эти, не высотники…
- Ладно, Палыч, ты давай, придерживайся регламента, - протянул известный дебошир Саня Черных, с пивзавода. – Вот мне любопытно, что там ты видишь все же, Петухова, в разрезе ткани-то?
Петухова медленно наклонила голову и страшными ледяными глазами посмотрела прямо в лицо Сане. Тот поежился.
- Ты это, Петухова, ты не того, - проворчал он и даже прикрыл лицо рукой, глядя на докладчицу сквозь пальцы.
- Тебя я вижу, Черных, всего, как на ладони, - после слов Петуховой повисла гнетущая тишина. Все ждали, что Саня ответит, точнее, спросит – АД он и есть АД, правила ведения Антиметафизического диспута еще никто не отменял.
Саня покраснел, но все же решился:
- Принимает ли меня жизнь, Петухова, а?
Девушка заливисто и жестоко засмеялась.
- Что, думаешь, не знаю, как ты после прошлой смены вешаться хотел? Так вот знай и ты, Черных: тебя, ничтожную и трусливую тварь, принимает жизнь. Знай и не ищи себе в этой мысли спасительного убежища.
Тут Палыч не выдержал, подбежал к накрытому в уголке столу, налил себе полный стакан водки и, шумно глотая, выпил его одним залпом. Саня же обмяк, стек на спинку стоящего перед ним стула и впился в деревянную перекладину зубами.
Я озабоченно взглянул на разрыв ткани бытия, но вроде бы все было в порядке – Петухова все же одна из самых перспективных наших женщин и разрыв держала крепко.
После небольшого перерыва, связанного с необходимостью привести в порядок слегка утратившего контроль Палыча, АД продолжился. Я, воспользовавшись паузой, встал и ушел по-английски, не прощаясь. И уже в спину мне вонзились хлесткие слова Петуховой:
- Да не ссы ты так, Денис Владимирович. Сбудется твоя мечта – сдохнешь ты обязательно.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2010-01-18 12:28 pm (UTC)no subject
Date: 2010-01-18 03:09 pm (UTC)no subject
Date: 2010-01-18 04:05 pm (UTC)но подозреваю, выбор обширен. То что стороны противоборствуют - это уже хорошо.
А экономика...
У меня закрадывается подозрение, что экономики и политика - не очень связанные вещи, хотя все пытаются доказать обратное. Здесь чувствуется подвох.
А вот экономики и психология (или психиатрия) - те рука об руку. С этим не спорят. Чем выше Индекс Счастья - тем беднее страна.
К общем все так запутано.
А сопромат - лженаука!
no subject
Date: 2010-01-18 03:09 pm (UTC)no subject
Date: 2010-01-18 02:47 pm (UTC)no subject
Date: 2010-01-18 03:10 pm (UTC)