Говорят, какой-то кризис миновал?
May. 27th, 2007 10:31 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
denis_poltavets Врут, конечно. Никакой кризис миновать не мог, пока жив на свете хотя бы один самосознателный метатроцкист.
Интересно, за сегодня и за вчера (сегодня ночью) флента раз 10 сказала мне, что выборам - быть. Отличная хоть и не новость. Конечно, им быть, рано или поздно. Но рано - лучше, потому фленте - спасибо за такое самоосуществляющееся пророчество (слово сложное, рекомендуется к внимательному прочтению и произнесению вслух несколько раз - помогает ставить дикцию).
Бескровный характер (р)эволюции в нашей Блогом спасаемой стране еще раз укрепил меня в мысли, что метатроцкистов - пусть и стихийных - у нас больше, чем мне казалось вначале. Вот тот же Ющенко (тм), так прямо и сказал - "люди в форме и зи зброею", говорит, "тримайтэся подали". Ну, это ж типичная директива метатроцкиста! Разве нет?
Так или иначе, а Метатроцкий все ближе к поверхности суши. Тому свидетельством и небывалая жара, и множественные дискуссии, направленные на прояснение роли последней инкарнации Метатроцкого в тело несчастного Лейбы Бронштейна. Хотя, почему несчастного? В целом же счастье Лейбы Бронштейна - пусть и одного из величайших сыновей Украины - меня мало волнует, поскольку он - труп.
А вот тут товарищи затеяли преинтересное обсуждение по альтернативной истории "Чтобы бы было, если бы Троцкий навалял Сталину вовремя?", в котором есть только один смысл - попытаться указать на реальные аспекты воплощенного в начале 20-го века Метатроцкого. Кстати, слово "Метатроцкий" мне и самому не нравится, но куда я денусь от исторической правды?
И еще одно указание на принципиальную черту Метатроцкого. А именно - перенос перманентной революции в пространство идей, их (идей) вечная смена, недопущение их застывания, развитие, разбитие и пр. Опус так и называется "Троцкий против мировой революции".
Для понимающих суть метатроцкизма текст весьма примечательный, потому что, если вдуматься, так мировая революция от перманентной отличается так же, как велосипед от бога. Ну, и конечно, жизнями тоже... Автор, конечно. привносит много личного, ну, а как удержаться? Да и нужно ли? Все же 14 миллиардов нейронов не могут сильно ошибаться.
Желаю всем оставаться в добром здравии и отбываю - сначала на Петровку, а потом - в Питер. Потому что дела потребителей зовут меня к новым свершениям! Чем можно соблазнить профессора Стокгольмской экономики приехать в Киев на пару недель? Деньги не предлагать, денег он не берет... Экономист, про деньги уже все давно понял - не берет. Только - переживаниями. Будут идеи - очень прошу, актуально до завтра, до 23.00 по Москве.
Интересно, за сегодня и за вчера (сегодня ночью) флента раз 10 сказала мне, что выборам - быть. Отличная хоть и не новость. Конечно, им быть, рано или поздно. Но рано - лучше, потому фленте - спасибо за такое самоосуществляющееся пророчество (слово сложное, рекомендуется к внимательному прочтению и произнесению вслух несколько раз - помогает ставить дикцию).
Бескровный характер (р)эволюции в нашей Блогом спасаемой стране еще раз укрепил меня в мысли, что метатроцкистов - пусть и стихийных - у нас больше, чем мне казалось вначале. Вот тот же Ющенко (тм), так прямо и сказал - "люди в форме и зи зброею", говорит, "тримайтэся подали". Ну, это ж типичная директива метатроцкиста! Разве нет?
Так или иначе, а Метатроцкий все ближе к поверхности суши. Тому свидетельством и небывалая жара, и множественные дискуссии, направленные на прояснение роли последней инкарнации Метатроцкого в тело несчастного Лейбы Бронштейна. Хотя, почему несчастного? В целом же счастье Лейбы Бронштейна - пусть и одного из величайших сыновей Украины - меня мало волнует, поскольку он - труп.
А вот тут товарищи затеяли преинтересное обсуждение по альтернативной истории "Чтобы бы было, если бы Троцкий навалял Сталину вовремя?", в котором есть только один смысл - попытаться указать на реальные аспекты воплощенного в начале 20-го века Метатроцкого. Кстати, слово "Метатроцкий" мне и самому не нравится, но куда я денусь от исторической правды?
И еще одно указание на принципиальную черту Метатроцкого. А именно - перенос перманентной революции в пространство идей, их (идей) вечная смена, недопущение их застывания, развитие, разбитие и пр. Опус так и называется "Троцкий против мировой революции".
/16.11.2006/ - Троцкий против мировой революции
«Демон революции» отнюдь не торопился с ликвидацией капитализма во всемирном или общеевропейском масштабе, хотя на публике он, понятное дело, говорил обратное. Более того, Троцкий был бы не прочь капитализировать СССР.
Кто подставил Кремль?
В 1923 году в Кремле серьезно готовились к началу революционной войны против Германии. НЭП был НЭПом, а мировая революция продолжала оставаться «священной коровой». Подготовка велась по всем направлениям. Троцкий готовил марш 200 тысяч красных конников через Виленский корридор на Восточную Пруссию, а дальше – и на Берлин. Коминтерн срочно мобилизовывал 50 тысяч немцев-интернационалистов, которым было суждено принять активное участие в уличных боях в Германии. На нужды германской революции отвалили нешуточную сумму в 300 миллионов золотых рублей. Естественно, все делалось в обстановке строжайшей секретности.
Это было в августе. Но уже в сентябре того же года Москва дала задний ход. Разведка донесла, что Антанта каким-то образом узнала о решениях советских вождей. В результате были приняты срочные меры по предотвращению агрессии: усиление французского корпуса в Руре, переброска белогвардейских частей в Польшу, срочные инженерные работы в Виленском коридоре. Момент внезапности был упущен, и теперь только и оставалось, что трубить отбой.
Возникает резонный вопрос – кто же «сдал»? Кто информировал Антанту? Историк Владлен Сироткин, уделивший много внимания эпопее 1923 года, сообщает весьма любопытные сведения о связях Троцкого. Оказывается, «еще в 1921 г. он получает весточку из Парижа не от кого-нибудь, а от самого бывшего военного министра «временных» Александра Гучкова… «Кружок Гучкова» объединял военных, политиков и философов…, которые пытаются «навести мосты» прежде всего с «военспецами» из РККА «Брусиловского призыва» 1920 года. Троцкий в тайне (выделено – А. Е.) от Политбюро и ИККИ направляет к Гучкову своего доверенного порученца Евгения Беренса…, но не для обсуждения теоретических вопросов «сменовеховства», а для совершения конкретной задачи: использовать связи Гучкова в русских эмигрантских кругах Литвы и Польши для «броска» 200-тысячного корпуса красных через Литву и польский «Виленский коридор».
Удивительно, почему Сироткин, нашедший столь любопытный материал, не удосужился свести концы с концами и ответить на вопрос – кто же выдал революционные планы Москвы. Ответ здесь прямо-таки лежит на поверхности. Очевидно, что это сделал сам же Троцкий – по каналам Гучкова, которые прямо вели к руководящим центрам западных демократий.
Еще до Февральского переворота Гучков, будучи одним из вожаков либеральной оппозиции, всемерно ориентировался на Англию и Францию, ожидая от них помощи в политической борьбе. И ожидания эти вовсе не были напрасными. Во время конференции союзных держав в Санкт-Петербурге (январь-февраль 1917 года) глава французской делегации Р. Думерг желал видеть Гучкова в числе ее участников. И не случайно, что этот деятель станет военным министром во Временном правительстве.
Именно Гучков был деятельным организатором военного заговора против Николая II, о чем есть множество свидетельств (в частности, и показания самого обер-либерала, данные следственной комиссии Временного правительства). Так, А.В. Оболенский вспоминает о своей беседе с Гучковым, имевшей место в 1916 году. «Гучков вдруг начал меня посвящать во все детали заговора и называть главных его участников... Я понял, что попал в самое гнездо заговора. Председатель Думы Родзянко, Гучков и Алексеев были во главе его. Принимали участие в нем и другие лица, как генерал Рузский, и даже знал о нем А.А. Столыпин (брат Петра Аркадьевича). Англия была вместе с заговорщиками. Английский посол Бьюкенен принимал участие в этом движении, многие совещания проходили у него».
Понятно, что такой деятель, как Гучков, просто обязан был иметь теснейшие связи с западными центрами. И также понятно, что Лев Давидович должен был об этом, как минимум, догадываться. Между тем, «демон революции», ничтоже сумняшеся оповещает этого прозападного либерала о наиважнейшей большевистской тайне. Да еще и делает это в тайне от Политбюро. То есть тут налицо самый банальный слив информации. Троцкий попросту не хотел победы мировой революции. (Причем, обращает на себя внимание, что слив произошел очень грамотно. Троцкий ведь не просто сообщает тайну, но просит помощи в интересах революциях. Здесь все шито-крыто – и предательство осуществлено, и алиби обеспечено.)
Но ведь как же так? Зачем «демону революции» эту самую революцию предавать?
Либеральный левак
А это еще очень большой вопрос – какой революции служил этот «демон». Льва Давидовича у нас принято рисовать этаким отчаянным леваком и фанатиком мировой революции. На самом же деле это представление очень далеко от реальности. Безусловно, Троцкий неоднократно использовал как левацкую фразеологию, так и левацкие методы. Но этим грешили, пожалуй, все лидеры большевизма. В революции трудно быть умеренным. И казаться умеренным очень опасно, это ни в коей мере не прибавит популярности, скорее ее отнимет. Поэтому любой вождь революции просто вынужден подбавлять в свою теорию и практику изрядный запас экстремизма – даже если он того и не очень-то желает.
Вспомним, что в гражданскую войну именно Троцкий был одним из самых горячих сторонников привлечения в РККА военных специалистов. И в этом он располагался даже правее эсеров и меньшевиков, которые любили покритиковать большевиков за возрождение царских порядков.
В данном вопросе и Сталин занимал гораздо более левацкую позицию, будучи покровителем «военной оппозиции» К. Е. Ворошилова. Оппозиция эта, как известно, выступала против использования спецов. Между тем, Сталина довольно-таки сложно отнести к политикам левацкого типа. А здесь, как говорится «попутал нечистый».
В 1920 году, еще за год до ленинского НЭПа, Троцкий выступил за то, чтобы заменить продразверстку продналогом. Это, конечно, также говорит о некоторой умеренности, о прагматизме.
Не пройти мимо вопроса о «национал-нигилизме» Троцкого, которым его так любят шпынять некоторые наши не в меру горячие патриоты. Бесспорно, Лев Давидович был самым, что ни на есть, убежденным «красным глобалистом». Это проявилось хотя бы уже в том, что он не видел никаких перспектив строительства социализма в рамках «одной, отдельно взятой страны». И «национальная ограниченность» была едва ли не самым его любимым ругательством. Можно вспомнить и его рассуждения о бедности и безвкусии русской истории, которая не знала рыцарства и т. д.
Это все так. Но при всем при том, Троцкий вполне себе прагматично и дальновидно заигрывал с некоторыми русскими националистами и патриотами. Он понимал, что эта сила, которую можно очень даже неплохо использовать в политической борьбе, что невозможно без некоторых серьезных уступок, точнее «подачек» национальному самолюбию. У него можно найти фразы, которые польстят некоторым русофилам: «Октябрьская революция глубоко национальна, но это не только стихия, это также и академия нации… Варвар Петр был национальнее всего бородатого и разузоренного прошлого». Это, безусловно, на любителя, но также безусловно, что это и некоторый реверанс в сторону русского патриотизма.
Некоторое время Троцкий возился с национал-государственниками из движения сменовеховцев, пытаясь использовать их для своего пиара. Потом, правда, этот «вождь» на них осерчал, ибо Устрялов сотоварищи взяли сторону его оппонента – Сталина.
Троцкий покровительствовал русскому философу П. А. Флоренскому. Преподаватель Московской духовной семинарии Сергей Волков вспоминает: «По людной московской улице марширует комсомольский отряд. Движение экипажей приостановилось. В открытом автомобиле, тоже остановившемся, сидят Троцкий и Флоренский - по своему обыкновению, в рясе, скуфье и с наперстным крестом; они беседуют, не обращая внимания на окружающих. Комсомольцы, поглядывая на них, угрюмо ворчат: «Видно, нами скоро попы командовать будут». («Демон революции» пытался заигрывать и национальным гением России поэтом Есениным.)
Кстати говори, указанные, и некоторые другие, факты побудили М. Агурского записать Троцкого в идеологи «национал-большевизма». Это, само собой, перебор, но на фоне таких супер-интернационалистов как «правый» Бухарин и «левый» Зиновьев Троцкий выглядел едва ли не славянофилом.
Теперь о том, с чего мы начали разговор о специфическом поведении Троцкого – о «мировой революции». Как видно, он допускал тайный саботаж этого «священного», для большевиков, процесса. Но можно найти и примеры открытого «оппортунизма» Льва Давидовича. Так, он согласился «сдать» советскую республику в Персии (1920 год), хотя вождь Коминтерна Зиновьев призывал идти до конца. Обоснование этого было достаточно циничным, в письме к Чичерину Троцкий написал: «Потенциальная советская революция на Востоке для нас сейчас выгодна главным образом как важнейший предмет дипломатического товарообмена с Англией». Нет, как хотите, но на фанатика «мировой революции» это не тянет.
Судя по всему, Троцкий отнюдь не торопился с ликвидацией капитализма во всемирном или общеевропейском масштабе, хотя на публике он, понятное дело, говорил обратное. Более того, некоторые данные говорят о том, что «демон революции» был бы не прочь капитализировать (до известного предела) сам СССР.
Лоббист иностранного капитала
Особую роль в этом отводилась Западу. В 1925 году Троцкий, неожиданно для многих, предложил весьма любопытный план индустриализации страны. Согласно этому плану, промышленная модернизация СССР должна была основываться на долгосрочном импорте западного оборудования, составляющем от 40 до 50% всех мощностей. Импорт сей следовало осуществлять за счет экспорта сельскохозяйственной продукции. Кроме того, предполагалось активно задействовать иностранные кредиты. Обращает на себя внимание то, что Троцкий предлагал наращивать советский экспорт за счет развития фермерских капиталистических (!) хозяйств. То есть, в данном вопросе он встал на одну линию с Бухариным, который бросил призыв: «Обогащайтесь!». (Несколько раньше, в 1923-24 годах четыре видных деятеля «левой оппозиции», близкие к Троцкому - В.В. Осинский, Ю.Л. Пятаков, Е.А. Преображенский, И.Н. Смирнов – потребовали развернуть «широкую товарную интервенцию» с Запада.)
Но, может быть, это была досадная слабость вождя, этакая «отрыжка НЭПа»? Нет, тут все гораздо серьезнее – Троцкий будет писать примерно тоже и в эмиграции. Так, в 1932 году «Бюллетень» оппозиции опубликовал его статью «Советское хозяйство в опасности». Там можно прочитать такие, «шокирующие» строки: «Импортный товар в один червонец может вывести из мертвого состояния отечественную продукцию на сотни и на тысячи червонцев. Общий рост хозяйства, с одной стороны, возникновение новых потребностей и новых диспропорций, с другой, неизменно повышают нужду в связях с мировым хозяйством. Программа «независимости», т. е. самодовлеющего характера советского хозяйства, все больше раскрывает свой реакционно-утопический характер. Автаркия - идеал Гитлера, не Маркса и не Ленина».
Здесь Троцкий предстает самым настоящим рыночником, утверждая: «План проверяется и, в значительной мере, осуществляется через рынок. Регулирование самого рынка должно опираться на обнаруживаемые через его посредство тенденции. ...Система переходного хозяйства немыслима без контроля рублем».
Вот так. Оказывается «демон революции» был убежденным и последовательным сторонником интеграции советской экономики в систему международного капиталистического хозяйства. Причем сама экономика должна была, по его замыслу, быть именно рыночной, а план использоваться всего лишь как регулятор рынка. (В этот период все ведущие капиталистические страны уже использовали плановый механизм).
При этом Троцкий вовсе не собирался демонтировать Советскую власть, точнее прикрываемую ею диктатуру компартии. Он был совершенно и весьма искреннее непримирим в отношении контрреволюции и т. д. Реставрация капитализма допускалась им только в экономической сфере, тогда как в политике власть должна была оставаться у партии большевиков. Примерно то же самое мы видим на примере Китая – с той только разницей, что китайцы используют этот дуализм на благо своей нации. Троцкий же исходит из интересов Запада, искренним и горячим поклонником которого он всегда выступал.
Вне всякого сомнения, Троцкий был марксистом, выступающим за победу социализма и коммунизма во всемирном масштабе. Но он пытался ортодоксально следовать за Марксом, который считал, что социалистическая революция возможна лишь в условиях развитого капитализма. Старый, капиталистический строй должен был достичь своей вершины, исчерпать все свои возможности, и лишь после этого он подлежал социалистической ликвидации. Понятно, что Россия начала XX века этим условиям не отвечала. Поэтому правые социал-демократы – меньшевики, как раз и не советовали мечтать о скорой социалистической революции. Они считали, что на повестке дня стоят задачи буржуазной революции, период которой должен продлиться достаточно длительный период. Но все вышло совсем не так, как замышляли «правильные» марксисты.
Да, капитализм там развивался бурно, промышленность росла как на грибах, но до Запада было еще очень далеко. И, что характерно, Россия вовсе не хотела пройти путь капитализации до самого его конца. Ее неудержимо влекло к социализму. А буржуазия, которая должна была играть роль проводника к светлому капиталистическому будущему, была в России очень и очень слаба. После свержения монархии она продержалась у власти всего несколько месяцев, после чего уступила место большевикам, выступающим от имени пролетариата и беднейшего крестьянства.
Троцкий, который был хитрее меньшевиков, предвидел это еще задолго до 1917 года. Уже в 1906 году он предсказывал, что «в стране экономически отсталой пролетариат может оказаться у власти раньше, чем в стране капиталистически передовой… Русская революция создает, на наш взгляд, такие условия, при которых власть может (при победе революции – должна) перейти в руки пролетариата, прежде чем политики буржуазного либерализма получат возможность в полном виде развернуть государственный гений». Это и побудило Троцкого выдвинуть свой скандально известный лозунг «Без царя, а правительство рабочее». По сути, он предлагал осуществлять «антифеодальные», буржуазно-демократические преобразования руками «пролетарского», точнее говоря социалистического правительства. (Суть этих преобразований сводилась к ливидации самобытного, традиционного уклада русской жизни.) А преобразования социалистические планировалось отодвинуть до того момента, пока не придет помощь с Запада. Ведь «без прямой государственной поддержки европейского пролетариата рабочий класс России не сможет удержаться у власти и превратить свое временное государство в длительную социалистическую диктатуру».
Ленин подверг эту программу довольно-таки жесткой критике. Ему казалось, что Троцкий пытается перепрыгнуть через буржуазный этап революции. Хотя и сам Ильич допускал какую-то невнятную «революционно-демократическую диктатуру». Но позже, в 1917 году Ленин как раз и заставил партию совершить такой вот прыжок, создав через несколько месяцев после падения монархии именно «рабочее» правительство. Оно и должно было доосуществить те буржуазные преобразования, с которыми не справилась буржуазия. Троцкий, собственно говоря, потому и вступил в большевистскую партию (август 1917 года), что сами большевики встали на его старинную платформу. Тут обнаружилось совпадение его позиции с позицией Ленина.
Одна революция – две надежды
Дальше, однако, эти позиции уже расходились. Ленин считал, что советское правительство очень скоро получит поддержку передового европейского пролетариата. Тогда все пойдет, как по маслу, точнее по Марксу – в авангарде социалистической революции встанет не «отсталая» Россия, но передовая, капиталистически развитая Европа. Этому надо было всемерно способствовать, поддерживая этот самый европейский пролетариат там, где это возможно. Поддерживая и подталкивая на революционные свершения. В этом его поддерживали такие титаны большевизма, как Свердлов, Зиновьев и др.
У Троцкого подход был иной. Он не верил, что Европа готова к революции, ибо она не исчерпала всех потенций капиталистического развития. Логика здесь, скорее всего, была такая. Капитализм не стал по-настоящему всемирной силой, он еще не объединился, хотя интернационализация и является одной из важнейших особенностей капитала. Только тогда, когда капиталистический мир станет единым, только тогда и будет возможной настоящая мировая революция. А до тех пор необходимо способствовать глобализации, поддерживая не только левые, но и любые передовые силы Запада. И в плане данной поддержки Россия, с ее огромными ресурсами, сплоченная железной большевистской диктатурой, могла бы сыграть роль революционного охранника и сырьевого поставщика демократической Европы.
Вот почему зимой-весной 1918 года Троцкий выступал за союз с Антантой, направленный против «реакционной» кайзеровской Германии. И надо думать, что утвердись он у власти, данный союз был бы заключен в 3-е годы против уже немецкого национализма. И тогда русский народ стал бы пушечным мясом англо-французских демократий (показательно, что выученик Троцкого Тухачевский всегда был четко ориентирован именно на Антанту). Ну, и, конечно же, Россия исправно гнала бы сырье за границу, получая оттуда второсортное оборудование.
Конечно, ничего этого Троцкий открыто не утверждал, иначе его бы погнали из партии большевиков поганой метлой. Но реконструировать эти взгляды достаточно легко – учитывая многие «буржуазные» странности в поведении «демона революции» (речь о них шла выше).
Поможет в этой реконструкции и рассмотрение не менее странных связей Троцкого. Троцкий активно контактировал с британской разведкой. Об этом рассказывает и сам Локкарт. По его утверждению, «английская разведка рассчитывала использовать в своих интересах разногласия между Троцким и Лениным». Сам Локкарт держал постоянную связь с наркомом иностранных дел и даже встречался с ним в его же собственном кабинете. Шпион безо всякого стеснения утверждает, что он «мечтал устроить с Троцким грандиозный путч».
Весной 1918 года он вполне «по дружески» попросил Троцкого о содействии – перебросить в Мурманск, поближе к Москве и Питеру, 50-тысячный чехословацкий корпус. Надо думать, что уже готовые к мятежу «белочехи» были бы использованы с целью свержения Советской власти. Однако, Троцкий уже настолько заигрался, что не осознавал всех последствий этого перемещения. Он обещал помочь, и лишь прямой запрет Ленина предотвратил переброску корпуса. (И, все-таки, Троцкий сыграет свою роковую роль в «чехословацком вопросе». Ведь именно он отдал приказ о разоружении чехословаков, который и спровоцировал их на мятеж. Из под контроля большевиков вышли огромные территории Поволжья, Урала и Сибири. С этого момента военное противостояние приняло широкомасштабный характер. Началась гражданская война.)
Между тем, Троцкому удалось пролоббировать идею высадки английского десанта в Мурманск. 2 марта Мурманская народная коллегия, являвшаяся коалиционным (Советы, земства и т. д.) органом местной власти и возглавлявшаяся сторонником Троцкого А. Юрьевым, «пригласила» в город две роты солдат английской морской пехоты. Сделано это было по благословению самого наркоминдела.
Наконец, было бы не лишним обратиться воззрениям небезызвестного Парвуса, который был учителем Троцкого. Этот немецкий социал-демократ и, одновременно, удачный торговец зерном настойчиво требовал ликвидации всех таможенных барьеров, стирания национальных границ. «Таможенные барьеры стали препятствием для исторического процесса культурного объединения народов, – писал Парвус. – Они усилили политические конфликты между государствами». Здесь как бы представлен некий базис, необходимый для настоящей социалистической революции – мир должен быть единым, что называется «без границ». Вот, кстати, почему Троцкий в свое время так настойчиво пропихивал тезис о Соединенных Штатах Европы – этот паневропейский проект был одной из форм, переходных к мировой буржуазной республике (в будущем ее планировалось сделать республикой социалистической).
Однако коммуно-капиталистическим планам Троцкого так и не было суждено осуществиться. Он проиграл во внутрипартийной борьбе 20-х годов. «Демон революции» поставил не на тех, кого нужно, поддержав всамделишного фанатика мировой революции Зиновьева с его левой оппозицией. Как выяснилось широкие партийные массы от этой мировой революции устали, как и от левацкой фразеологии. Вот почему они поддержали Сталина и Бухарина, которые предложили альтернативу партийному радикализму. Партия большевиков отвергла курс Зиновьева-Каменева, а вместе с ними сбросила с капитанского мостика и самого Троцкого.
А ведь «демон революции» вполне мог заключить союз со Сталиным (по некоторым данным, Иосиф Виссарионович предлагал ему «дружбу» в тактических целях). Кстати, такой союз настоятельно советовал Троцкому Радек, который многое понимал в партийных раскладах. Тогда, отстранив спайку Зиновьева и Каменева, Сталин и Троцкий зачистили бы слабого Бухарина. А дальше – началась бы схватка двух титанов, исход которой мог быть разным. Но история пошла по другому пути. Капитализм в России был реставрирован только спустя 60 лет. Между прочим – усилиями тогдашней партийной верхушки, очарованной «передовым» Западом.
«Демон революции» отнюдь не торопился с ликвидацией капитализма во всемирном или общеевропейском масштабе, хотя на публике он, понятное дело, говорил обратное. Более того, Троцкий был бы не прочь капитализировать СССР.
Кто подставил Кремль?
В 1923 году в Кремле серьезно готовились к началу революционной войны против Германии. НЭП был НЭПом, а мировая революция продолжала оставаться «священной коровой». Подготовка велась по всем направлениям. Троцкий готовил марш 200 тысяч красных конников через Виленский корридор на Восточную Пруссию, а дальше – и на Берлин. Коминтерн срочно мобилизовывал 50 тысяч немцев-интернационалистов, которым было суждено принять активное участие в уличных боях в Германии. На нужды германской революции отвалили нешуточную сумму в 300 миллионов золотых рублей. Естественно, все делалось в обстановке строжайшей секретности.
Это было в августе. Но уже в сентябре того же года Москва дала задний ход. Разведка донесла, что Антанта каким-то образом узнала о решениях советских вождей. В результате были приняты срочные меры по предотвращению агрессии: усиление французского корпуса в Руре, переброска белогвардейских частей в Польшу, срочные инженерные работы в Виленском коридоре. Момент внезапности был упущен, и теперь только и оставалось, что трубить отбой.
Возникает резонный вопрос – кто же «сдал»? Кто информировал Антанту? Историк Владлен Сироткин, уделивший много внимания эпопее 1923 года, сообщает весьма любопытные сведения о связях Троцкого. Оказывается, «еще в 1921 г. он получает весточку из Парижа не от кого-нибудь, а от самого бывшего военного министра «временных» Александра Гучкова… «Кружок Гучкова» объединял военных, политиков и философов…, которые пытаются «навести мосты» прежде всего с «военспецами» из РККА «Брусиловского призыва» 1920 года. Троцкий в тайне (выделено – А. Е.) от Политбюро и ИККИ направляет к Гучкову своего доверенного порученца Евгения Беренса…, но не для обсуждения теоретических вопросов «сменовеховства», а для совершения конкретной задачи: использовать связи Гучкова в русских эмигрантских кругах Литвы и Польши для «броска» 200-тысячного корпуса красных через Литву и польский «Виленский коридор».
Удивительно, почему Сироткин, нашедший столь любопытный материал, не удосужился свести концы с концами и ответить на вопрос – кто же выдал революционные планы Москвы. Ответ здесь прямо-таки лежит на поверхности. Очевидно, что это сделал сам же Троцкий – по каналам Гучкова, которые прямо вели к руководящим центрам западных демократий.
Еще до Февральского переворота Гучков, будучи одним из вожаков либеральной оппозиции, всемерно ориентировался на Англию и Францию, ожидая от них помощи в политической борьбе. И ожидания эти вовсе не были напрасными. Во время конференции союзных держав в Санкт-Петербурге (январь-февраль 1917 года) глава французской делегации Р. Думерг желал видеть Гучкова в числе ее участников. И не случайно, что этот деятель станет военным министром во Временном правительстве.
Именно Гучков был деятельным организатором военного заговора против Николая II, о чем есть множество свидетельств (в частности, и показания самого обер-либерала, данные следственной комиссии Временного правительства). Так, А.В. Оболенский вспоминает о своей беседе с Гучковым, имевшей место в 1916 году. «Гучков вдруг начал меня посвящать во все детали заговора и называть главных его участников... Я понял, что попал в самое гнездо заговора. Председатель Думы Родзянко, Гучков и Алексеев были во главе его. Принимали участие в нем и другие лица, как генерал Рузский, и даже знал о нем А.А. Столыпин (брат Петра Аркадьевича). Англия была вместе с заговорщиками. Английский посол Бьюкенен принимал участие в этом движении, многие совещания проходили у него».
Понятно, что такой деятель, как Гучков, просто обязан был иметь теснейшие связи с западными центрами. И также понятно, что Лев Давидович должен был об этом, как минимум, догадываться. Между тем, «демон революции», ничтоже сумняшеся оповещает этого прозападного либерала о наиважнейшей большевистской тайне. Да еще и делает это в тайне от Политбюро. То есть тут налицо самый банальный слив информации. Троцкий попросту не хотел победы мировой революции. (Причем, обращает на себя внимание, что слив произошел очень грамотно. Троцкий ведь не просто сообщает тайну, но просит помощи в интересах революциях. Здесь все шито-крыто – и предательство осуществлено, и алиби обеспечено.)
Но ведь как же так? Зачем «демону революции» эту самую революцию предавать?
Либеральный левак
А это еще очень большой вопрос – какой революции служил этот «демон». Льва Давидовича у нас принято рисовать этаким отчаянным леваком и фанатиком мировой революции. На самом же деле это представление очень далеко от реальности. Безусловно, Троцкий неоднократно использовал как левацкую фразеологию, так и левацкие методы. Но этим грешили, пожалуй, все лидеры большевизма. В революции трудно быть умеренным. И казаться умеренным очень опасно, это ни в коей мере не прибавит популярности, скорее ее отнимет. Поэтому любой вождь революции просто вынужден подбавлять в свою теорию и практику изрядный запас экстремизма – даже если он того и не очень-то желает.
Вспомним, что в гражданскую войну именно Троцкий был одним из самых горячих сторонников привлечения в РККА военных специалистов. И в этом он располагался даже правее эсеров и меньшевиков, которые любили покритиковать большевиков за возрождение царских порядков.
В данном вопросе и Сталин занимал гораздо более левацкую позицию, будучи покровителем «военной оппозиции» К. Е. Ворошилова. Оппозиция эта, как известно, выступала против использования спецов. Между тем, Сталина довольно-таки сложно отнести к политикам левацкого типа. А здесь, как говорится «попутал нечистый».
В 1920 году, еще за год до ленинского НЭПа, Троцкий выступил за то, чтобы заменить продразверстку продналогом. Это, конечно, также говорит о некоторой умеренности, о прагматизме.
Не пройти мимо вопроса о «национал-нигилизме» Троцкого, которым его так любят шпынять некоторые наши не в меру горячие патриоты. Бесспорно, Лев Давидович был самым, что ни на есть, убежденным «красным глобалистом». Это проявилось хотя бы уже в том, что он не видел никаких перспектив строительства социализма в рамках «одной, отдельно взятой страны». И «национальная ограниченность» была едва ли не самым его любимым ругательством. Можно вспомнить и его рассуждения о бедности и безвкусии русской истории, которая не знала рыцарства и т. д.
Это все так. Но при всем при том, Троцкий вполне себе прагматично и дальновидно заигрывал с некоторыми русскими националистами и патриотами. Он понимал, что эта сила, которую можно очень даже неплохо использовать в политической борьбе, что невозможно без некоторых серьезных уступок, точнее «подачек» национальному самолюбию. У него можно найти фразы, которые польстят некоторым русофилам: «Октябрьская революция глубоко национальна, но это не только стихия, это также и академия нации… Варвар Петр был национальнее всего бородатого и разузоренного прошлого». Это, безусловно, на любителя, но также безусловно, что это и некоторый реверанс в сторону русского патриотизма.
Некоторое время Троцкий возился с национал-государственниками из движения сменовеховцев, пытаясь использовать их для своего пиара. Потом, правда, этот «вождь» на них осерчал, ибо Устрялов сотоварищи взяли сторону его оппонента – Сталина.
Троцкий покровительствовал русскому философу П. А. Флоренскому. Преподаватель Московской духовной семинарии Сергей Волков вспоминает: «По людной московской улице марширует комсомольский отряд. Движение экипажей приостановилось. В открытом автомобиле, тоже остановившемся, сидят Троцкий и Флоренский - по своему обыкновению, в рясе, скуфье и с наперстным крестом; они беседуют, не обращая внимания на окружающих. Комсомольцы, поглядывая на них, угрюмо ворчат: «Видно, нами скоро попы командовать будут». («Демон революции» пытался заигрывать и национальным гением России поэтом Есениным.)
Кстати говори, указанные, и некоторые другие, факты побудили М. Агурского записать Троцкого в идеологи «национал-большевизма». Это, само собой, перебор, но на фоне таких супер-интернационалистов как «правый» Бухарин и «левый» Зиновьев Троцкий выглядел едва ли не славянофилом.
Теперь о том, с чего мы начали разговор о специфическом поведении Троцкого – о «мировой революции». Как видно, он допускал тайный саботаж этого «священного», для большевиков, процесса. Но можно найти и примеры открытого «оппортунизма» Льва Давидовича. Так, он согласился «сдать» советскую республику в Персии (1920 год), хотя вождь Коминтерна Зиновьев призывал идти до конца. Обоснование этого было достаточно циничным, в письме к Чичерину Троцкий написал: «Потенциальная советская революция на Востоке для нас сейчас выгодна главным образом как важнейший предмет дипломатического товарообмена с Англией». Нет, как хотите, но на фанатика «мировой революции» это не тянет.
Судя по всему, Троцкий отнюдь не торопился с ликвидацией капитализма во всемирном или общеевропейском масштабе, хотя на публике он, понятное дело, говорил обратное. Более того, некоторые данные говорят о том, что «демон революции» был бы не прочь капитализировать (до известного предела) сам СССР.
Лоббист иностранного капитала
Особую роль в этом отводилась Западу. В 1925 году Троцкий, неожиданно для многих, предложил весьма любопытный план индустриализации страны. Согласно этому плану, промышленная модернизация СССР должна была основываться на долгосрочном импорте западного оборудования, составляющем от 40 до 50% всех мощностей. Импорт сей следовало осуществлять за счет экспорта сельскохозяйственной продукции. Кроме того, предполагалось активно задействовать иностранные кредиты. Обращает на себя внимание то, что Троцкий предлагал наращивать советский экспорт за счет развития фермерских капиталистических (!) хозяйств. То есть, в данном вопросе он встал на одну линию с Бухариным, который бросил призыв: «Обогащайтесь!». (Несколько раньше, в 1923-24 годах четыре видных деятеля «левой оппозиции», близкие к Троцкому - В.В. Осинский, Ю.Л. Пятаков, Е.А. Преображенский, И.Н. Смирнов – потребовали развернуть «широкую товарную интервенцию» с Запада.)
Но, может быть, это была досадная слабость вождя, этакая «отрыжка НЭПа»? Нет, тут все гораздо серьезнее – Троцкий будет писать примерно тоже и в эмиграции. Так, в 1932 году «Бюллетень» оппозиции опубликовал его статью «Советское хозяйство в опасности». Там можно прочитать такие, «шокирующие» строки: «Импортный товар в один червонец может вывести из мертвого состояния отечественную продукцию на сотни и на тысячи червонцев. Общий рост хозяйства, с одной стороны, возникновение новых потребностей и новых диспропорций, с другой, неизменно повышают нужду в связях с мировым хозяйством. Программа «независимости», т. е. самодовлеющего характера советского хозяйства, все больше раскрывает свой реакционно-утопический характер. Автаркия - идеал Гитлера, не Маркса и не Ленина».
Здесь Троцкий предстает самым настоящим рыночником, утверждая: «План проверяется и, в значительной мере, осуществляется через рынок. Регулирование самого рынка должно опираться на обнаруживаемые через его посредство тенденции. ...Система переходного хозяйства немыслима без контроля рублем».
Вот так. Оказывается «демон революции» был убежденным и последовательным сторонником интеграции советской экономики в систему международного капиталистического хозяйства. Причем сама экономика должна была, по его замыслу, быть именно рыночной, а план использоваться всего лишь как регулятор рынка. (В этот период все ведущие капиталистические страны уже использовали плановый механизм).
При этом Троцкий вовсе не собирался демонтировать Советскую власть, точнее прикрываемую ею диктатуру компартии. Он был совершенно и весьма искреннее непримирим в отношении контрреволюции и т. д. Реставрация капитализма допускалась им только в экономической сфере, тогда как в политике власть должна была оставаться у партии большевиков. Примерно то же самое мы видим на примере Китая – с той только разницей, что китайцы используют этот дуализм на благо своей нации. Троцкий же исходит из интересов Запада, искренним и горячим поклонником которого он всегда выступал.
Вне всякого сомнения, Троцкий был марксистом, выступающим за победу социализма и коммунизма во всемирном масштабе. Но он пытался ортодоксально следовать за Марксом, который считал, что социалистическая революция возможна лишь в условиях развитого капитализма. Старый, капиталистический строй должен был достичь своей вершины, исчерпать все свои возможности, и лишь после этого он подлежал социалистической ликвидации. Понятно, что Россия начала XX века этим условиям не отвечала. Поэтому правые социал-демократы – меньшевики, как раз и не советовали мечтать о скорой социалистической революции. Они считали, что на повестке дня стоят задачи буржуазной революции, период которой должен продлиться достаточно длительный период. Но все вышло совсем не так, как замышляли «правильные» марксисты.
Да, капитализм там развивался бурно, промышленность росла как на грибах, но до Запада было еще очень далеко. И, что характерно, Россия вовсе не хотела пройти путь капитализации до самого его конца. Ее неудержимо влекло к социализму. А буржуазия, которая должна была играть роль проводника к светлому капиталистическому будущему, была в России очень и очень слаба. После свержения монархии она продержалась у власти всего несколько месяцев, после чего уступила место большевикам, выступающим от имени пролетариата и беднейшего крестьянства.
Троцкий, который был хитрее меньшевиков, предвидел это еще задолго до 1917 года. Уже в 1906 году он предсказывал, что «в стране экономически отсталой пролетариат может оказаться у власти раньше, чем в стране капиталистически передовой… Русская революция создает, на наш взгляд, такие условия, при которых власть может (при победе революции – должна) перейти в руки пролетариата, прежде чем политики буржуазного либерализма получат возможность в полном виде развернуть государственный гений». Это и побудило Троцкого выдвинуть свой скандально известный лозунг «Без царя, а правительство рабочее». По сути, он предлагал осуществлять «антифеодальные», буржуазно-демократические преобразования руками «пролетарского», точнее говоря социалистического правительства. (Суть этих преобразований сводилась к ливидации самобытного, традиционного уклада русской жизни.) А преобразования социалистические планировалось отодвинуть до того момента, пока не придет помощь с Запада. Ведь «без прямой государственной поддержки европейского пролетариата рабочий класс России не сможет удержаться у власти и превратить свое временное государство в длительную социалистическую диктатуру».
Ленин подверг эту программу довольно-таки жесткой критике. Ему казалось, что Троцкий пытается перепрыгнуть через буржуазный этап революции. Хотя и сам Ильич допускал какую-то невнятную «революционно-демократическую диктатуру». Но позже, в 1917 году Ленин как раз и заставил партию совершить такой вот прыжок, создав через несколько месяцев после падения монархии именно «рабочее» правительство. Оно и должно было доосуществить те буржуазные преобразования, с которыми не справилась буржуазия. Троцкий, собственно говоря, потому и вступил в большевистскую партию (август 1917 года), что сами большевики встали на его старинную платформу. Тут обнаружилось совпадение его позиции с позицией Ленина.
Одна революция – две надежды
Дальше, однако, эти позиции уже расходились. Ленин считал, что советское правительство очень скоро получит поддержку передового европейского пролетариата. Тогда все пойдет, как по маслу, точнее по Марксу – в авангарде социалистической революции встанет не «отсталая» Россия, но передовая, капиталистически развитая Европа. Этому надо было всемерно способствовать, поддерживая этот самый европейский пролетариат там, где это возможно. Поддерживая и подталкивая на революционные свершения. В этом его поддерживали такие титаны большевизма, как Свердлов, Зиновьев и др.
У Троцкого подход был иной. Он не верил, что Европа готова к революции, ибо она не исчерпала всех потенций капиталистического развития. Логика здесь, скорее всего, была такая. Капитализм не стал по-настоящему всемирной силой, он еще не объединился, хотя интернационализация и является одной из важнейших особенностей капитала. Только тогда, когда капиталистический мир станет единым, только тогда и будет возможной настоящая мировая революция. А до тех пор необходимо способствовать глобализации, поддерживая не только левые, но и любые передовые силы Запада. И в плане данной поддержки Россия, с ее огромными ресурсами, сплоченная железной большевистской диктатурой, могла бы сыграть роль революционного охранника и сырьевого поставщика демократической Европы.
Вот почему зимой-весной 1918 года Троцкий выступал за союз с Антантой, направленный против «реакционной» кайзеровской Германии. И надо думать, что утвердись он у власти, данный союз был бы заключен в 3-е годы против уже немецкого национализма. И тогда русский народ стал бы пушечным мясом англо-французских демократий (показательно, что выученик Троцкого Тухачевский всегда был четко ориентирован именно на Антанту). Ну, и, конечно же, Россия исправно гнала бы сырье за границу, получая оттуда второсортное оборудование.
Конечно, ничего этого Троцкий открыто не утверждал, иначе его бы погнали из партии большевиков поганой метлой. Но реконструировать эти взгляды достаточно легко – учитывая многие «буржуазные» странности в поведении «демона революции» (речь о них шла выше).
Поможет в этой реконструкции и рассмотрение не менее странных связей Троцкого. Троцкий активно контактировал с британской разведкой. Об этом рассказывает и сам Локкарт. По его утверждению, «английская разведка рассчитывала использовать в своих интересах разногласия между Троцким и Лениным». Сам Локкарт держал постоянную связь с наркомом иностранных дел и даже встречался с ним в его же собственном кабинете. Шпион безо всякого стеснения утверждает, что он «мечтал устроить с Троцким грандиозный путч».
Весной 1918 года он вполне «по дружески» попросил Троцкого о содействии – перебросить в Мурманск, поближе к Москве и Питеру, 50-тысячный чехословацкий корпус. Надо думать, что уже готовые к мятежу «белочехи» были бы использованы с целью свержения Советской власти. Однако, Троцкий уже настолько заигрался, что не осознавал всех последствий этого перемещения. Он обещал помочь, и лишь прямой запрет Ленина предотвратил переброску корпуса. (И, все-таки, Троцкий сыграет свою роковую роль в «чехословацком вопросе». Ведь именно он отдал приказ о разоружении чехословаков, который и спровоцировал их на мятеж. Из под контроля большевиков вышли огромные территории Поволжья, Урала и Сибири. С этого момента военное противостояние приняло широкомасштабный характер. Началась гражданская война.)
Между тем, Троцкому удалось пролоббировать идею высадки английского десанта в Мурманск. 2 марта Мурманская народная коллегия, являвшаяся коалиционным (Советы, земства и т. д.) органом местной власти и возглавлявшаяся сторонником Троцкого А. Юрьевым, «пригласила» в город две роты солдат английской морской пехоты. Сделано это было по благословению самого наркоминдела.
Наконец, было бы не лишним обратиться воззрениям небезызвестного Парвуса, который был учителем Троцкого. Этот немецкий социал-демократ и, одновременно, удачный торговец зерном настойчиво требовал ликвидации всех таможенных барьеров, стирания национальных границ. «Таможенные барьеры стали препятствием для исторического процесса культурного объединения народов, – писал Парвус. – Они усилили политические конфликты между государствами». Здесь как бы представлен некий базис, необходимый для настоящей социалистической революции – мир должен быть единым, что называется «без границ». Вот, кстати, почему Троцкий в свое время так настойчиво пропихивал тезис о Соединенных Штатах Европы – этот паневропейский проект был одной из форм, переходных к мировой буржуазной республике (в будущем ее планировалось сделать республикой социалистической).
Однако коммуно-капиталистическим планам Троцкого так и не было суждено осуществиться. Он проиграл во внутрипартийной борьбе 20-х годов. «Демон революции» поставил не на тех, кого нужно, поддержав всамделишного фанатика мировой революции Зиновьева с его левой оппозицией. Как выяснилось широкие партийные массы от этой мировой революции устали, как и от левацкой фразеологии. Вот почему они поддержали Сталина и Бухарина, которые предложили альтернативу партийному радикализму. Партия большевиков отвергла курс Зиновьева-Каменева, а вместе с ними сбросила с капитанского мостика и самого Троцкого.
А ведь «демон революции» вполне мог заключить союз со Сталиным (по некоторым данным, Иосиф Виссарионович предлагал ему «дружбу» в тактических целях). Кстати, такой союз настоятельно советовал Троцкому Радек, который многое понимал в партийных раскладах. Тогда, отстранив спайку Зиновьева и Каменева, Сталин и Троцкий зачистили бы слабого Бухарина. А дальше – началась бы схватка двух титанов, исход которой мог быть разным. Но история пошла по другому пути. Капитализм в России был реставрирован только спустя 60 лет. Между прочим – усилиями тогдашней партийной верхушки, очарованной «передовым» Западом.
Александр Елисеев
Для понимающих суть метатроцкизма текст весьма примечательный, потому что, если вдуматься, так мировая революция от перманентной отличается так же, как велосипед от бога. Ну, и конечно, жизнями тоже... Автор, конечно. привносит много личного, ну, а как удержаться? Да и нужно ли? Все же 14 миллиардов нейронов не могут сильно ошибаться.
Желаю всем оставаться в добром здравии и отбываю - сначала на Петровку, а потом - в Питер. Потому что дела потребителей зовут меня к новым свершениям! Чем можно соблазнить профессора Стокгольмской экономики приехать в Киев на пару недель? Деньги не предлагать, денег он не берет... Экономист, про деньги уже все давно понял - не берет. Только - переживаниями. Будут идеи - очень прошу, актуально до завтра, до 23.00 по Москве.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-05-27 08:08 am (UTC)no subject
Date: 2007-05-27 08:44 am (UTC)no subject
Date: 2007-05-27 08:12 pm (UTC).
Date: 2007-05-27 08:15 pm (UTC)Есть вопрос по схеме и возможно предложение по итогу разговора.
Если нет желания втречаться можем решить на официозе через мыло.
Re: .
Date: 2007-05-28 08:45 pm (UTC)Re: .
Date: 2007-05-28 09:54 pm (UTC)Re: .
Date: 2007-05-30 07:33 am (UTC)no subject
Date: 2007-05-27 11:11 am (UTC)шведа можна заманити тільки одним - українською горілкою з перцем :)
і навіть якщо то і професор.
якщо чесно, то їх довго вмовляти не треба - вони люблять подорожувати і легко відгукуються на запрошення.
якщо ви хочете на літо, червень чи липень, то згадайте їхнє Midsummer
http://en.wikipedia.org/wiki/Midsummer
від якого шведи просто без ума
в Україні Купала теж активно святкується
I invite you to experience Ukrainian "Midsummer" period that is really the best time to visit Kyiv
ну типу шось такого.
Идеи носятся в воздухе...
Date: 2007-05-27 11:47 am (UTC)Только уторм в разговоре назвал Юлю "Бронштейном в юбке...
Re: Идеи носятся в воздухе...
Date: 2007-05-30 07:50 am (UTC)Логично предположить, что нейроны, наделенные неким "стремлением к формированию сетей" во время развития головного мозга, не прекращают своей деятельности и в период зрелости нервной системы. Исчерпав возможности, предоставляемые биологическим носителем (внутри ограниченного пространства количество сформированных связей рано или поздно перестает давать прибавку в эффективности сети), нейроны и порождаемые ими простые по своей сути процессы ищут другие пути усиления "вычислительной мощности", среди которых распределение вычислений кажется наиболее прагматичной в данном случае стратегией.
Вполне можно предположить, что нейроны, "открыв" для себя существование других нейронных сетей, ищут и уже нашли способы формирования связей с этими другими сетями. С этой точки зрения человеческая культура, как сложная фрактальная функция сравнительно простых функций нейронов, должна нести в себе отпечаток всех эволюционно более древних механизмов деятельности нейронных сетей. А потому и отражать эти механизмы в символической и абстрактной формах.
Так вот вопрос - как думаете, о чем пишем "я и Шопенгауер"?
Как это лучше назвать - коллективное бессознательное, массовое сознание, коллективная душа? В общем - существует ли на самом деле некий феномен, определяющий одновременность сходных психических процессов у отдельных друг от друга людей? И если по Вашему мнению он существует - как правильно его изучать? Какой инструментарий лучше всего применить? Поскольку НЕЗНАНИЕ такого феномена таит в себе страшные опасности, а вот ЗНАНИЕ его закономерностей дает чрезвычайные преимущества.
Re: Идеи носятся в воздухе...
Date: 2007-05-30 02:21 pm (UTC)Тем не менее если на человека посмотреть пристально...через некорое время он начнет озираться, при этом даже если смотреть через стекло.
Почему?
Re: Идеи носятся в воздухе...
Date: 2007-05-30 03:23 pm (UTC)1. Есть ли (в онтологическом смысле, как феномен) коллективная душа, психе, разум, сознание, бессознательное, whatever?
2. Чем его изучать? простую рефлексию, которую предлагают писатели, журналисты и пр. пишущая сволочь - не предлагать :) Контент-анализ? Репертуарные решетки (персональные конструкты)? психоанализ? что_то_ещё?
Я уверен, что кроме врачей никто ничего внятного не предложит - у филологов кишка тонка посмотреть на свое словесное "творчество" на психопатологию обыденной жизни. И, соответственно, поискать в ней эволюционный и приспособительный смысл, а не "величие человеческого духа".
Re: Идеи носятся в воздухе...
Date: 2007-05-30 08:45 pm (UTC)Re: Идеи носятся в воздухе...
Date: 2007-05-31 11:20 am (UTC)