denis_poltavets | Кручу кино

Прочитал последнюю судебную речь Дм. Гройсмана и остро захотелось снять фильм о нем. Снять фильм денег у меня нет и не будет, но мне-то зачем его снимать? Я его и так уже посмотрел.

"Прогуливающийся по лезвию"

Сцена 1.
Молодой худенький врач-патологоанатом участвует в работе морга горбольницы и является невольным свидетелем "темной стороны жизни" провинциального украинского городка. Короткие эпизоды-картинки - трупы убитых, трупы изнасилованных, трупы самоубийц, трупы, трупы... С каждым трупом - небольшая история, легко угадывающаяся из разговоров родственников, сотрудников морга, правоохранительных органов, врачей и пр. Молодой патологоанатом переживает драматический кризис. Все, чему его учили в медвузе - бессмысленно, поскольку жизнеспасательная деятельность, даже и патологоанатомическая (а она на самом деле очень жизнеспасательна) есть идиотизм в квадрате, если не воздействовать на причины жизнеуничтожения. Этиологическим должно быть лечение, не симптоматическим, решает молодой врач и приобщается к правозащитной деятельности.

Сцена 2.
Первые шаги на правозащитной ниве. Мрак и ужас украинской правоохранительной системы 90-х годов. Смертная казнь, оборотни в погонах, свои среди чужих, чужие среди своих. Бывший молодой врач понимает, что он чего-то не понимает и идет учиться на юриста. Понимать он начинает больше, и тут же формулирует свою Великую Цель - излечить правоохранительную систему Украины от ее тяжелейших недугов, используя методы рациональной и бихевиоральной психотерапии.

Сцена 3.
Бывший молодой врач, а ныне подкованный юрист начинает свой крестовый поход. На экране разворачивается гиперреалистичный и одновременно экстремально кафкианский мир украинского правосудия: полное отсутствие логики, абсолютная антигуманистическая позиция всех персонажей, за исключением главного героя, довлеющие гомицидальные и суицидальные мотивы, определяющие поведение персонажей и так далее (здесь сценарист устами своих персонажей буквально главами цитирует Кафку). Но бывший молодой врач прекрасно понимает свою терапевтическую роль и относится к происходящему ровно также, как любой врач относится к необходимости ковырятся в зловонных и осклизлых внутренностях человека, имея целью его излечение или хотя бы облегчение страдания.

Сцена 4.
Последовательная позиция бывшего молодого врача, а ныне правозащитника приносит первые успехи. Канула в лету смертная казнь, из правоохранительных органов иссечены особо злокачественные, опухшие от безнаказанности паразиты. Правозащитник признан, замечен и обласкан передовыми людьми своего времени. Одновременно "прооперированные органы" начинают мстить. На этом фоне правозащитнику ставят смертельный диагноз - срок жизни ему отмерян.

Сцена 5.
Кульминация. Правозащитник не только не ломается под ударами "органов" и судьбы, но наборот укрепляется в своей позиции. Кафкианская атмосфера фильма постепенно рассеивается, мельком мы видим повседневные дела - защита чернокожих мигрантов, психически больных, предпринимателей и пр. Но основная тема кульминации фильма - "порнографическое дело", на фоне которого раскрываются замечательные украинские характеры. Зрителю становится понятно, что в лице правозащитника в украинскую провинцию явился Ликург, Демосфен и Солон, поскольку в массе своей "правоохранители" не то, чтобы злы, а просто педагогически запущены, иррациональны, плохо образованы, трусливы, а потому суть корыстные и пустые люди. Несколько раз мы видим правозащитника в "порнографических" судебных заседаниях, смотрящего на прокуроров, судей и пр. публику огромными, удивленно-печальными глазами как раз в те минуты, когда с гербовых бумаг громко и уверенно зачитывается откровенный бред парафренного регистра. Множество "смешных" моментов, от которых по коже продирает мороз экзистенциального ужаса, сродни особо ярким эпизодам фильма "Собачье сердце" с участием гр. Шарикова П.П. ("Мы этих котов душили-душили...." и пр.).

Сцена 6.
Финал. Смерть правозащитника. Последнее судебное заседания. Застенчиво смеющаяся прокурорша, люди с табличками протеста, слезы и злорадство - все в одном котле. Десятки и даже сотни людей у зала суда - здесь мы узнаем многих, спасенных правозащитником в прошлом. Они - в отличие от себя-прошлых - упитаны, хорошо одеты и вообще видно, что судьба их решительно переменилась в сравнении с той, которая ждала бы их, останься они в плотном контакте с Системой. Суд подходит к концу, судья удаляется из зала. Заключительный кадр: в коридоре здания суда первой инстации повсюду лежат более не нужные плакаты,в том числе и с портретами правозащитника. Конвой ведет очередную партию подсудимых. Топают тяжелые ботинки и даже сапоги, звенит оружие и наручники. Снятые крупным планом ноги заключенных и конвоиров топчут большеглазые портреты мертвого правозащитника. Сидящий тут же персональный пенсионер правоохранительных органов тихонько и бодро напевает "...Когда еврейское козачество восстало...". Дверь в зал суда захлопывается за конвоем и подсудимыми. Подхваченный сквозняком портрет правозащитника с жирным отпечатком рифленой подошвы взлетает краем на дверь и остается в полуподвешенном состоянии, вверх ногами. Конец.